Отдана за долги

Эта маленькая целка смогла зацепить во мне какие-то струны, которые никому цеплять нельзя.

Все девки нужны лишь для одного. Чтобы их трахали. Туда, куда захочет хозяин.

И Милана Кострова не исключение. Такая же сука, как все. Только ещё не тронутая. Берегла себя, небось, для «самого лучшего и любимого». Для такого, как Стасик.

А достанется мне! В этом я уверен. И я хочу этого. Хочу сделать так, чтобы она возненавидела мужчин. Чтобы после того, как я выставлю ее, она ещё долго не давала никому прикоснуться к себе.

Эти мысли не покидают меня всю дорогу до дома Костровых.

Дверь мне открывает сам Костров. Небритый, небрежно одетый, со стаканом в руках он молча распахивает передо мной дверь и уходит в глубину комнат.

Захожу и прислушиваюсь. Эта дикая кошка здесь или мы одни? Не слышу ни звука. Только шаги Кострова.

Иду за ним. По всей видимости, в его кабинет. Он закрывает за мной дверь.

— Что тебе ещё надо? Зачем ты пришел? Насладиться зрелищем слабого, сломленного старика? — усталым голосом спрашивает Костров.

— Нет. Этим меня не удивишь. Я слишком много видел страданий и отчаяния, чтобы придавать этому значение. Я пришел за долгом. Пришел, чтобы получить то, что задолжала мне твоя семья.

Костров смотрит на меня помутневшим взглядом.

— О чем ты? Какой долг?

Кидаю ему на стол копии его же векселей.

Он судорожно перебирает их дрожащими руками.

— Как? Откуда они у тебя? — спрашивает еле слышно.

— Они теперь мои. И я хочу оплату по ним. Сейчас, — говорю твердо.

— Но ты прекрасно знаешь, что мне нечем заплатить тебе! — восклицает Костров.

— Тогда ты сядешь в тюрьму, — спокойно сообщаю ему.

— Нет. Я не могу. Не сейчас.

— А я не могу ждать.

— Ты забрал у меня бизнес! Ты оставил меня ни с чем! Что ты ещё хочешь? — он срывается на крик и я вижу отчаяние в его глазах.

— Этого мало, — усмехаюсь я, наслаждаясь его страхом и болью.

— Но у меня ничего больше нет.

— Милана, — спокойно говорю я, глядя прямо ему в глаза.

— Что? — едва слышно произносит он осипшим голосом. Откашливается и говорит уже громче.

— У тебя ещё есть Милана. И ее я тоже заберу.

— В смысле? Ты хочешь жениться на ней?"

"Его наивность настолько поражает меня, что я не сдерживаюсь и смеюсь так громко, что кажется, сотрясаются стены.

— В мои планы не входит женитьба. Тем более на девушке не моей национальности. Я просто заберу ее в счёт долга.

— Ни за что! — взрывается он. — Этого не будет никогда!

— Будет, — усмехаюсь я. — Ты сам приведешь ее мне.