Отдана за долги

В один из дней в палату ко мне приходит врач, Сергей Геннадиевич.

— Ну что, Милана, я смотрю, ты уже совсем хорошо? — с улыбкой спрашивает он.

— Да, спасибо Вам. И извините…"

"— За что? — недоуменно спрашивает врач.

— То, что я сделала… Это неправильно… Глупо…

— Ну-ну, не надо. Главное, что ты поняла это. Поверь, ни одна проблема не стоит этого. У тебя любящие родители. Мужчина. У тебя вся жизнь впереди!

— Да, — киваю.

— А еще у меня для тебя новость. Надеюсь, что хорошая.

Удивленно смотрю на него.

— Ты беременна, Милана.

Я не сразу понимаю смысл только что услышанного. Хмурюсь, трясу головой. Это сон?

— Что такое? Тебе нехорошо? — спрашивает врач.

— Нет-нет, все нормально. Что Вы только что сказали?

— Анализы подтвердили твою беременность. Срок очень маленький. Так что, если это плохая новость, то…

— Нет! — восклицаю я, догадываясь, о чем он.

— Молодец, — улыбается врач, — хорошо. Ты явно поправилась.

— Кто еще знает? — спрашиваю я.

— Отец ребенка. Ну, он так представился. Мужчина, который привез тебя сюда.

Закрываю глаза.

— Милана, — врач как будто пытается разбудить меня, — все будет хорошо, слышишь? Ребенок — это замечательно. И с ним все в порядке. Это главное.

Киваю. Конечно, это главное. Я бы не смогла пережить известие о том, что сама погубила своего ребенка. От одной мысли мурашки по телу.

— Ну, вот и славно, — произносит врач, — на днях выпишем тебя. И больше к нам не попадай!

С улыбкой грозит мне пальцем.

В день выписки за мной приезжает Дамир.

— А мама? Папа? — спрашиваю его уже в машине.

— Позвонишь и скажешь им, что заедешь к ним позже, — Дамир говорит это так, что я понимаю, что спорить бесполезно. — Нам надо поговорить.

При этом он смотрит не на меня, а в лобовое стекло, хотя мы стоит на светофоре. Его суровое, даже немного жесткое лицо, напоминает мне сейчас его прежнего. Неужели у меня есть повод опять опасаться чего-то?

Ребенок… Он ему не нужен… Как я сразу не догадалась…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

87.

Я не знаю, с чего начать этот нелегкий разговор. Просто не знаю. Понимаю лишь, что он необходим. Нам обоим. Между нами не должно остаться ни слова тайны.

Я надеялся, что то, что произошло в тот вечер, никогда не всплывет в нашей жизни. Но так не бывает. Все тайное становится явным. И лучше было бы, если бы она узнала это все от меня. Я бы смог успокоить ее. Защитить. От самой себя.