Отчаянная

Это был тот самый голос, который слал Майе послания с далекой Цереры. Голос ее жениха... Тоже дерранга...

Только тогда он был нежным и ласковым. А сейчас ранил, словно осколки льда.

Между тем, командор остановился напротив Киры, чуть расставив ноги и заложив руки за спину. Его немигающий взгляд впился в нее, подобно прицелу. Черный китель с начищенными до блеска магнитными застежками сидел на нем как влитой, подчеркивая идеальную фигуру, а серебристые лычки на воротнике говорили о высоком статусе. Завязанные в низкий хвост волосы были абсолютно седыми, так же как брови и недельная щетина, покрывающая нижнюю треть лица.

- У вас нет выбора, - повторил он свой приговор. - Единственное, что вам остается, это смириться. Вы никогда не сможете покинуть Ллур или избежать той судьбы, которая вам предназначена. Отныне вы собственность этой колонии и тех мужчин, что вас изберут.

Кира почти не осознавала того, что он говорил. Она скользила взглядом по его лицу, избегая смотреть в глаза, и пыталась понять, обозналась она или нет. Высокие скулы, брови вразлет, правильной формы нос. Квадратный волевой подбородок, покрытый щетиной. Небрежно зачесанные волосы, открывающие нахмуренный лоб и короткие бакенбарды...

Однозначно, она не видела его никогда. Иначе запомнила бы.

Но все это время она ощущала на себе его взгляд.

Командор смотрел на нее в упор, почти не мигая, но так, словно она была пустым местом.

В этом мужчине таилась тьма. Кира почувствовала ее каждой клеточкой тела, пока стояла под прицелами его глаз.

Не выдержав, она передернула плечами.

И увидела, как в глазах командора что-то мелькнуло. Нахмурившись, он сделал шаг в ее сторону, еще ближе, и она почти ощутила исходивший от него запах мороза и снега, когда кто-то выкрикнул с другой стороны шеренги:

- Эй, и как же они будут нас выбирать?

На лице дерранга не дрогнул ни один мускул.

Ни слова не говоря и не меняя позы, он развернулся в сторону нетерпеливой арестантки, и Кира тут же поймала себя на том, что облегченно вздыхает.

Стоило этому мужчине освободить ее от гнетущего взгляда, как она вновь почувствовала, что может дышать полной грудью.