Отбор не приговор

Сделав небольшой шаг вперед, Повелитель заговорил:

— Леди Эйгра Рлис обвиняется в умышленном изменении настроек портала моего ирлидана, из-за чего он и леди Шан Нейрин оказались в центре безымянного озера. Также леди Эйгра Рлис пыталась использовать свой дар, чтобы сбежать из Замка-на-воде.

Вот только лорд Рлис не особенно смутился. Он чуть склонил голову, пряча усмешку, и с явным облегчением произнес:

— Она совсем девчонка, да еще и с таким уникальным даром. Уверен, Эйгра не хотела ничего плохого. Но тем не менее я согласен: пострадавшим надо выплатить компенсацию.

— Пострадавшим пришлось идти от безымянного озера через лес, сквозь Каменную Россыпь. Ирлидан едва не погиб, но что хуже — едва не погибла нерисская старшая принцесса. Род Рлис способен заплатить за смерть жемчужины Нериса?

В голосе Повелителя явно прозвучала насмешка.

— Что мы можем сделать? Эйгра так юна, — всхлипнула леди Рлис и крепче стиснула своего спящего питомца.

— Я вижу, что в действиях Эйгры Рлис есть немалая доля вашей вины, — неприятно улыбнулся Повелитель.

И между Повелителем и четой Рлис появился призрачный герб дома Ллинос — две короны, увитые плющом.

— Леди Эйгра Рлис приговаривается к пострижению волос и двадцати годам службы в Лесном Чертоге. Лорд и леди Рлис — вы приговариваетесь к четырем годам службы в Лесном Чертоге. Если вы хотите сократить срок службы леди Эйгры Рлис — вы можете остричь свои волосы. Одна стрижка — пять лет.

— Не остригут, — уверенно произнесла Эйтин.

Ее голос разнесся по залу, и мать с отцом в ярости посмотрели на непокорную дочь:

— Почему ты не вмешалась?!

— Как ты позволила сестре так оступиться?!

— Я не нянька своей старшей сестре, — усмехнулась Эйтин.

— Вы уйдете сами или вас удалят ирлиданы? — прямо спросил Повелитель.

Ни лорд, ни леди Рлис заговорить не успели — милорду Ллиносу ответила крошечная псинка. Проснувшись, она облаяла и Повелителя, и призраков. А сверху раздалось жизнерадостное:

— Лота, Лота, смотри — это мой не случившийся перекус! Я приняла ее за жирненькую упитанную крыску.

У Лоты задергался глаз — обед медленно, но планомерно превращался в какую-то квинтэссенцию безумия, фарса и пафоса. Впрочем, в присутствии Лимаатрис многое доходило до асбурда.

— Давай уйдем, — сказала она в никуда и встала. — Мое почтение.

Следом за Лотой из зала вышла и Эйтин.

В коридоре их встретила веселая лисица:

— Ах, слышали бы вы, как верещала эта напыщенная зараза! Той ночью, я имею в виду.