Отбор не приговор

В итоге он поймет, что проще завести себе сильную пустынницу в качестве любовницы и услать нерисскую жену к дрархам. Что плохо скажется на дипломатических отношениях.

Лота согласно кивнула, слова Лимы полностью отражали мысли принцессы.

— ""Ректор передает тебе привет и огромную благодарность…""

Тут Лота зашлась смехом и не сразу смогла объяснить негодующей подруге приступ своего веселья.

— Я гроб завещала Академии. Вместе с денежной суммой с моего счета, — пояснила Лотанари и утерла выступившие слезы. — При Академии же есть музей, помнишь? Там всякие пакости, которые вытворяют студенты.

Неправильно созданные химеры, чучела редких тварей. Подарки Академии от уже выпустившихся студентов — там же негласное соревнование идет.

— И? — нетерпеливо заерзала Лимаатрис.

— И я завещала Академии свой гроб, — повторила Лота, — вместе с восковой фигурой.

— Своей?! — поразилась Лимаатрис.

— Не-а. С фигурой неизвестного человека, который похож на Светлого Отца как ближайший родственник. И этот ближайший родственник одет в непонятную одежду, которая очень похожа на жреческое одеяние Светлого Отца.

Лимаатрис расхохоталась, а после с огорчением произнесла:

— Жаль, если гроб уберут."

"— С чего бы? Религия непопулярна среди магов — это раз. Фигура не копия Светлого — это два. Одежда похожа, но не хламида — это три. Так что Светлый Отец может только зубами скрежетать.

— Думаешь, он долго будет скрежетать?

Отложив письмо, Лота с мягкой улыбкой произнесла:

— Я все-таки принцесса, старшая принцесса Нериса, что бы ни вытворил этот… жрец.

И волей-неволей я нахваталась всяких… ухваток. Я наблюдала за отцом и братом, за тем, как брата обучали воздействовать на придворных. Отсюда и мое решение, которое выглядит как злая шутка обиженной принцессы. А все это ради того, чтобы мое отпевание не подернулось дымкой забвения. Так или иначе, а мое отпевание забыли бы, оно было бы вытеснено новыми впечатлениями. Но! Но гроб с храмовником в академическом музее — это не забудет никто. Это будет обсуждаться, история обрастет деталями. Люди будут помнить о его поступке. Будут примерять ситуацию на себя. Оценивать, что даже королю пришлось уступить. Этот гроб не похоронит жречество, но подмочит его репутацию. Остальное сделает отец. Я уверена, что эту пощечину папа не простит. Дело ведь не только в одном-единственном Светлом Отце. Все они, жрецы, зарвались.

Замолчав, Лота перевела дух. Она и не задумывалась раньше о том, насколько сильна ее обида на жрецов Четверых.