Отбор не приговор

Но это же ничего не значит?»

Улегшись обратно, Лота прикрыла глаза. Надо спать, к вечеру они вернутся во дворец, и там она все обдумает. Могла ли она влюбиться в Идриса и не заметить этого? Да нет, что за глупости?

«Как там было? Представь, что он умер», — леди Шан Нейрин вспомнила совет, давно прочитанный в одной из книг. Зажмурилась, сосредоточилась и содрогнулась — уж очень кровавую картину выдало ее подсознание. Идриса стало жалко до слез. Но, вот беда, Лотанари не могла понять, ей его жаль потому, что он умер, или потому, что он так страшно и болезненно умер? То есть дело в смерти или способе ее получения?

«О Четверо, какая же дичь лезет в голову посредине ночи», — проворчала про себя Лота и, тихонечко шмыгнув носом, открыла глаза.

И сразу же наткнулась взглядом на ошеломленного эльфа, который навис над ней и с подозрением проследил за двумя слезинками, скользнувшими по щекам. Над головой Идриса парил полупрозрачный осветительный шар. Он не бил по глазам, только подчеркивал наличие лунного света.

— Настолько страшно? — шепотом спросил он.

«Нет, просто я представила, что стая вилкулов разорвала тебя на части и ты умер в страшных муках», — оценив этот правдивый ответ, Лота со вздохом соврала:

— Настолько.

— Что ж, хорошо, что торжественно клялась только ты, — мягко рассмеялся Идрис.

Прежде чем Лота успела переспросить, что он имеет в виду, эльф делом ответил на незаданный вопрос: он просто наклонился ближе, обнял ее и перетянул на себя. Так, даже не успев в точности понять, что происходит, леди Шан Нейрин оказалась лежащей на эльфе.

Не полностью, конечно. Но это все равно было довольно смущающе. А он еще и принялся поглаживать ее по голове, путаться пальцами в волосах.

— Расслабься, устраивайся поудобнее и закрывай глаза. Клянусь, поводов для слез не будет, — прошептал он.

В ответ Лота выдохнула:

— Спасибо."

"Она не знала ни что говорить, ни что делать. Под ее щекой билось сердце Идриса, всей верхней половиной тела она лежала на эльфе, и ей это… Нравилось? Нравилось.

Светлячок погас, оставив их в темноте, слегка рассеянной лунным светом, и леди Шан Нейрин смежила веки. Идрис был теплый, приятный на ощупь и пахнущий лесными травами и ягодами. И руки у него крепкие, сильные, и обнимал он крепко.

«Я немножечко полежу так, а потом скажу, что мне уже не страшно, — пообещала себе Лота. — Скажу, что я тяжелая и что ему совсем не нужно идти на такие жертвы, ведь пробуждение будет не из приятных».