Отбор для неудачницы

— Мелочи? А кто меня из замурованной комнаты вывел?

Старушка усмехнулась:

— Тут да. Согласна. Хотя… — она задумчиво подняла взгляд к потолку, — ты бы скорее с балкона по простыням спустилась бы, чем пропустила испытание.

Тоже, верно. Мысль про простыни мне в голову приходила. Клубок в груди чуть ослаб, и я смогла улыбнуться:

— Вот видишь, Ксана. Не переживай, все наладится.

Как ей сказать, что не за себя переживала, а из-за блондинистого огненного гада, которому я поперек горла стою?

— Можно один вопрос? — спросила осторожно, пытаясь подобрать верные слова.

— Конечно, милая, — подбодрила меня Ромерта.

— Ваш внук…он…всегда такой вредный и невоспитанный?

Ну вот. Подобрала, так подобрала. Молодец.

Старушка удивленно на меня посмотрела, и я поспешила добавить:

— Мне кажется, ему весь этот отбор не нужен. И это мягко сказано. Я ни разу не видела его в хорошем расположении духа, не видела, чтобы был хоть какой-то интерес ко мне или к другим невестам. Зато, когда одна из нас вылетает с отбора, он так откровенно радуется, что рождаются определенные вопросы.

Тут Ромерта вздохнула и с досадой поморщилась:

— Нольд отбор не просил. Его Леон с женой затеяли. Вот парень и бастует.

— Зачем? Какой смысл такое затевать, если он против? — у меня в голове не укладывалось.

— Наместник вправе объявить отбор для своего сына и заставить его жениться.

— Но зачем? Ему же никто не нравится! — воскликнула я, вскакивая со стула, — для чего навязывать невесту, в сторону которой он даже смотреть не хочет? Я не понимаю.

— Они хотят его перевоспитать.

— Он что кутенок, который под столом гадит? Как его перевоспитаешь? Ему же никто не нравится!

— Проблема в том, что ему-то как раз многие нравятся. Ветер в голове и никаких обязательств — такой у него стиль жизни. Вот его отец и решил, что пора образумиться.

— То есть он еще и бабник? — я тяжело плюхнулась обратно на стул и прикрыла лицо руками. — и что с таким сокровищем делать?

— Можешь мне не верить, но из таких, как он, получаются отличные мужья, готовые на все ради своих женщин.

— Бедненький, — не удержалась от иронии, — мучается, наверное. Плачет по ночам. Думает, где же моя единственная. Слезки на кулачок наматывает.

— А ты острая на язычок, — бабулька глянула на меня с усмешкой.

— Простите.

— Зря смеешься. Вдруг ты ему приглянулась?

— Я??? Это вряд ли, — едко усмехнулась, — меня он не любит больше, чем всех остальных вместе взятых.

— Не преувеличивай.