От винта! [Сборник]

Мы положили деньги ей на книжку, довольно много, поэтому за неё можно особенно не волноваться. Я зарегистрировал на неё трофейный пистолет, маленький удобный «Вальтер», подобранный мною у убитых немцев, которые хотели пленить Жорку. Время сейчас беспокойное, уголовщина разгулялась, поэтому жёнам офицеров разрешено иметь и применять оружие. Купили продукты, керосинку, керосин и посуду, я поцеловал её на прощанье на аэродроме и полетел на юг.

В полку выяснилось, что меня хочет видеть Вершинин, поэтому полетел в Днепропетровск.

Там стало ясно, что моей службе в 16-м полку пришёл конец. Жалко, но приказ есть приказ. Мне приказано принять под командование отдельную разведэскадрилью армии. Эскадрилья – это громко сказано: чуть больше звена разномастных самолётов разведчиков. Три Пе-3, два «бостона» и один «Спитфайр МК IX». «Спита» ещё нет, его гонят из Архангельска. Первое, что я схлопотал на новой должности, был выговор. Немцы пригнали на наш участок Ю-86р и повадились гонять его в дальнюю разведку. Какой-то умник из штаба поднял меня на перехват. Я, естественно, его не достал. Он шёл на 14 000 и посмеялся в воздухе надо мной. Наверное, не лётчик, а стрелок-радист, тем более обидно. Сказал что-то вроде: «Гороху перед вылетом надо больше есть!» Я на него обиделся, да и на начальство тоже. Ловить его надо не здесь, а за линией фронта. Пошёл в разведотдел, собрал данные о пролётах этого змея. Всё сходилось на том, что сидит он где-то под Одессой. Рассчитал его время, сколько он болтается в тылу, доложился Вершинину. Выговор мне впаял не он, а комфронта Малиновский. Разложил расчёты, показал свой план перехвата между точкой «спуска» и точкой встречи с вероятным прикрытием. Прикрытие могло быть сильным. Константин Андреевич согласился, что это единственный способ реально перехватить этого гада. Ему тоже вкатили за него выговор. В общем, получив данные о его пролёте в наш тыл, я в расчётное время взлетел и набрал высоту, ушёл за линию фронта. Данные на разведчика я получал от Вершинина. Он лично руководил этой операцией. «Юнкерс» пересёк линию фронта, прошёл сто километров и начал снижаться, снизу поднимается восьмёрка «мессеров». «И тут выхожу я, весь в белом и с блёстками!» На десяти с половиной я его атаковал в лоб, прошил его от носа до хвоста, развернулся и отстрелялся по обоим моторам, приговаривая при этом, что мозги надо иметь, а не пердящую задницу! От «мессеров» я ушёл. Сел в Днепропетровске. Константин Андреевич приехал меня встретить.