От винта! [Сборник]

Видимо, Лаврентий Павлович решил лично познакомиться с человеком, из-за которого его чуть не угрохали. Он привёз много отличного вкусного вина, а его ординарцы вовсю хозяйничали в парке, готовя шашлыки и барбекю. Мы сидели в тени башенки дачи, Серёжке было более интересно помогать готовить шашлыки, поддерживать огонь и подносить воду, Юрий, естественно, забрался к маме на ручки, а мы сидели справа и слева от Людмилы и наслаждались вкусным вином, приятным ветром и дразнящими запахами кавказской кухни.

– Людмила Юрьевна! Я заехал погостить и познакомиться, заодно ещё раз поблагодарить Павла Петровича, что он добился нормального расследования моего дела. Я смотрю, что вы пошли на поправку. Обидно, наверное: всю войну пройти, а после войны получить такие раны.

– Когда меня из армии уволили, мне Павел сказал, что у него опять 41-й год. Я не поверила. А напрасно!

Берия с некоторым удивлением посмотрел на меня.

– Был такой разговор. Я как чувствовал, что война не закончилась, а только начинается, Лаврентий Павлович.

– Слушай, Павел Петрович, давай на «ты» в неслужебной обстановке! – и он поднял бокал, приглашая выпить на брудершафт. Выпили и поцеловались. Кавказ любит традиции!

– Я этого стервеца не раскусил, обидно! Всегда он был исполнительным и точным, никаких зацепок. Я читал его показания у Курчевского. На золоте взяли. Жадным оказался, сволочь. Кстати, очень качественно работал Курчевский. Ты давно его знаешь?

– С конца 43-го года.

– Не любит меня Вышинский, давно не любит.

– Сам. Все молчали. Я – тоже. Он к тому времени ещё не отошёл. Удалось поговорить с ним на эту тему только через пять дней.

– Понятно, спасибо. Ты его меньше знаешь, поэтому не боишься. Да-да, это заметно. Ты и меня не боялся, это было видно. Иногда хотелось «шугнуть», но я понимал, что человека с таким количеством боевых вылетов просто так не напугать. Да и поводов ты не давал.