Отбор для Короля волков

Так дергалась, стараясь его сбросить с себя, что стесала кожу на коленях и бедрах.

Но сдвинуть его — все равно что сражаться с горой. Дамазы придавил ее к земле каменной плитой. Сжал сзади шею и наклонился к уху.

— Не дергайся, моя сладкая княжна, иначе я тебя порву. А мне бы очень этого не хотелось.

— Оставь меня…

Из глаз полились слезы бессилия и злости. Она ничего не могла поделать. Где вороны, когда они так нужны?! Почему не остановят этот ужас?

— Ты уже получил, что хотел…

— Нет!

Разъяренное рычание опалило шею.

Дамазы резко потянул ее за волосы, заставляя подняться вверх. Аглая вскрикнула от боли и неожиданности. Он сунул ей под живот и бедра две пухлых подушки и снова толкнул на шкуры. Швырнул, как ненужную вещь.

Аглая вцепилась пальцами в мягкий ворс. Ее бедра оказались приподняты высоко вверх, открывая полный доступ в ее тело.

Дамазы грубо развел в стороны ее ноги. Устраиваясь между ними, он вдруг начал тихо рычать. Каждый выдох — низкий хриплый рык.

В слезах, сходя с ума от страха, Аглая повернулась к нему, заглядывая через плечо.

Она пыталась сопротивляться, но он снова навалился на нее и опустил руку вниз. Обхватил вздыбившийся член, из которого, не переставая, текла густая смазка и приставил к ее складкам.

От резкого жесткого толчка перед глазами потемнело. Дамазы свирепо зарычал. Аглая не смогла сдержать крик боли. Она вся сжалась вокруг его плоти. Это был настоящий таран, ворвавшийся в тело. Он растянул ее, почти разрывая тупым концом. А ведь не вошел даже наполовину.

Внутри все пекло от боли. Она так тесно обхватывала его, что почти ощущала налившуюся кровью головку. Та сплавлялась со стенками влагалища, своим жаром испаряя всю влагу, которая была в ее теле.

Аглая слабо хныкала и судорожно дрожала.

— Не сопротивляйся… Я все равно сделаю это…

От его рычания кожа покрылась мурашками, а в животе стало слишком горячо.

Мышцы дрожали вокруг его члена, сжимаясь тугим кольцом. Она инстинктивно сопротивлялась его вторжению и мешала проникнуть дальше.

— Расслабься…

— Мне больно!.. — Она даже говорила с трудом.

— Чем больше сопротивляешься, тем будет больнее. Прими это. Прими меня… Тебе может быть хорошо… Просто позволь мне это сделать…

Он снова прижался губами к ее шее, к самому основанию, где выпирают позвонки. Опалял горячим дыханием кожу. Аглае казалось, что она уже обуглилась, как сожженный труп. Одержимый шепот царапал кожу наравне с его щетиной и зубами, которые он снова выпустил на волю.