Проклятый отбор

— Какая же ты глупенькая, моя звездочка, — с усмешкой заключил Эдгар и тягуче поцеловал.

Удерживающая меня рука скользнула по спине вниз и требовательно сжала то, что спиной являлось чисто условно. Кровь в венах моментально превратилась в лаву, лишая меня возможности нормально дышать, а в груди родился протяжный стон удовольствия.

— Не хочу я никого видеть рядом, кроме тебя, — оторвавшись от меня, заверил Эдгар, опалив горячим дыханием влажные губы. Я замерла, не веря в происходящее. — Я люблю тебя, Мари. Просто сейчас не самое подходящее время.

Очередная отговорка Эдгара моментально смыла всю радость от услышанного признания.

— Не верю! — обиженно всхлипнула я и ударила кулачком по твердому плечу. — Если любишь, докажи!

— Доказать? — вкрадчиво, с легко угадываемой угрозой переспросил король.

— Да! — Я упрямо топнула ногой, а в следующий миг меня накрыло цунами чужих эмоций.

Безумная страсть, выжигающая душу, злость на меня, оттого что я сомневаюсь, и непередаваемая нежность, желание укрыть от всего мира, окружить счастьем.

Глубокий и властный, он подчинял и будоражил. Внутри все скручивалось в тугие жгуты, а желание стать еще ближе к любимому было нестерпимым. Мои пальцы нашли пуговицы мужской рубашки и справились с половиной, когда Эдгар резко отстранился и подхватил меня на руки.

— Нет, кое-что мы все-таки сделаем правильно.

Я и опомниться не успела, как мы оказалась в темной спальне, рядом с огромной кроватью под тяжелым темно-синим балдахином.

Желание нарастало лавиной, стирая остатки разума и сдержанности. Мои руки беззастенчиво скользили по мужской груди и плечам, исследуя и впитывая исходящий от кожи жар. Точно такое же пламя сжигало и меня.

Эдгар с тихим рыком сжал меня сильнее и рывком сорвал застежки корсета. Ощутив горячие прикосновения его ладоней, я невольно застонала, требуя еще больше. И мне не отказали. Любимый легко подхватил и уложил меня на кровать. Его губы проложили обжигающую дорожку поцелуев к груди и обхватили затвердевшую вершину.

Я окончательно потеряла ощущение пространства. Остались лишь его губы, ласкающие кожу, и руки, скользнувшие под кружево нижнего белья.