От босса беременна

Отчего-то это меня и волнует, и трогает.

Еще секретарша жестко тупит и раздражает меня неимоверно. У нас командировка в Сочи на носу, а лететь с ней в качестве помощницы нет никакого желания. Надо ее менять. Она не справляется со своими обязанностями.

Вот и сейчас гляжу в ее отчет и тихо охереваю. Ну как можно быть такой раздолбайкой?!

— Татьяна! — рычу на весь кабинет.

— Да, Михаил Захарович! — обморочным голом интересуется прискакавшая секретарша.

— Это что такое! — тычу я пальцем в отчет так, что прорываю бумагу от злости, — почему я невооруженным взглядом вижу, что тут ошибка?!

Таня вздрагивает, белеет, глаза ее наполняются слезами.

Брр ненавижу женские слезы!

— Я сейчас все исправлю Михаил Захарович, не пойму, как так вышло…

— Замолчи! — ору я, — Забери эту хрень и переделай!

Как не запускаю в нее чашкой отвратительного кофе, что она мне приготовила ранее, не понимаю.

Сдерживаюсь из последних сил. Ну почему все бабы такие идиотки? Поголовно просто!

И где эта Овечкина?! Почему я ее не вижу?!

Так, надо пройтись, пока не убил Татьяну и Кристину заодно.

Выхожу в приемную. У Тани в глазах такой испуг, будто ее сейчас инфаркт хватит. Ее пальцы зависают над клавиатурой. Я морщусь еще больше и пересекаю приемную, чтобы выйти в коридор.

Спускаюсь на этаж ниже, в бухгалтерию. Увижусь с Пузырем, обсудим с ним предстоящую командировку. Можно было бы конечно вызвать его к себе, но… да. Хочу удостовериться, что Овечкина вышла на работу и сидит на своем месте. Я не видел эту упрямую дурочку неделю, и это было ужасное время.

Перед бухгалтерий стоит гудеж, свойственный женским коллективам: их же хлебом не корми — дай лишь поинтересоваться чужой жизнью: кто с кем за выходные переспал, кто кому изменил, и т д…

Снова морщусь. Тянет поправить волосы и галстук. Хм… раньше я был более уверен в своей внешности. Вхожу. Все разговоры умолкают как по мановению палочки. Шесть пар густо намазюканных глаз смотрит на меня с ужасом. А где седьмая? Та самая, ради которой я припер сюда?

Место Овечкиной у живописного окна с тучами пустует.

— Здравствуйте, Михаил Захарович! — отмирают женщины, я же приветствую их сквозь зубы, захожу к Пузырю.

Гаврила, развалившийся было в кресле, вмиг подбирается и подскакивает на свои короткие толстые ножки.

В этот момент в окне сверкает молния, и я понимаю, как низко нависли тучи над столицей.