Остров Смертушкин

Ее отволокли куда-то в другое место… У меня сейчас истерика начнется.

Женщину и правда мелко трясло. Роман придвинулся поближе. От нее густо пахло потом, пылью и сладкими ванильными духами.

– Не стоит, – почти в ухо прошептал он. – Нельзя выходить из себя. Та девушка, которую они… В общем, она кричала и билась. Это опасно – проявлять чувства, когда ты в плену.

– Без таблеток у моей Насти начнется приступ, – всхлипнула женщина. – И это я… я уговорила ее сюда поехать… А вас тоже похитили?

Роман мрачно покачал головой.

– Нет. Мы были на яхте, напоролись на скалу. Выплыли на пляж, ночь просидели на песке. Утром появились эти люди… Как вас зовут?

– Лариса.

– Роман. Слушайте, они говорили такое! Говорили о нас как о… мясе. «Мы нашли мясо» – так они говорили.

– Меня сейчас вырвет.

Лариса пошатнулась, и он зачерпнул воды из огромного кувшина, который находился в клетке, и поднес ладонь к ее лицу. Она сделала несколько шумных глотков.

– Зачем это всё? – По ее щеке поползла крупная слезинка, оставившая беловатый след на пыльной коже… – Мясо… Значит, они собираются кого-то нами кормить? Но кого? Они что, людоеды?

* * *Лариса никогда не считала себя уравновешенной женщиной.

Но оказавшись в клетке, она растерялась, впервые в жизни не зная, как поступить. Сердце требовало атаки. Кричать, попробовать сломать деревянные прутья, звать Настю в надежде хотя бы услышать ее голос, угрожать похитителям всеми карами мира, испробовать на них весь спектр возможного спасительного вранья: «Мой муж – крупная шишка в Интерполе», или «Я из семьи черных магов и сейчас прокляну вас всех до тридцать пятого колена». Но разум говорил: не стоит, подожди, обстоятельства так быстро меняются, что, возможно, через четверть часа выход найдется сам собой.

Лариса даже заставила себя поесть пресный рис. Нельзя свалиться в обморок от усталости – физические силы ей потребуются, если она решится убежать.

Ей удалось немного успокоиться.

Исподтишка она разглядывала своих товарищей по несчастью, которые оказались с ней в одной клетке. Все они, кроме мужчины, представившегося Романом, производили впечатление обреченных.