Остров Смертушкин

Щедро полила его сахарным сиропом. Должно быть, это не очень вкусно – рис с сахаром, но никто и не заботился о том, чтобы людям в клетке было вкусно. Они должны были хорошо питаться, чтобы те несколько дней, которые проводили в плену, не лишили их тело подкожного жирка. Им и так приходится много нервничать. Они и так предчувствовали смерть. Всё это не способствовало здоровому аппетиту. Одна из задач, с которой София справлялась плохо, – создавать иллюзии для этих людей: убеждать их не бояться, говорить, что всё временно, и скоро они сами всё поймут, а пока им нужны силы.

Ее души не хватало на то, чтобы врать, глядя в их испуганные глаза. София знала, что за эту слабость братья и сестры считают ее неудачницей, а кто-то за глаза даже называет «мясом». Пусть так. Любой осознанный выбор не является слабостью, к этому убеждению привели ее многолетние размышления. Слабость – это когда ты врешь себе. А если не врешь – это сила и твоя личная правда, в чем бы она ни заключалась.

Как в тумане, София отволокла миску к клетям.

Разложила рис по «тарелочкам», роль которых играли широкие пальмовые листья. Кто-то из пленников сам подходил к решетке и с готовностью принимал из ее рук еду. Кто-то безучастно сидел у стены, уже потерявший веру в возможность спасения. София знала, что таких уведут на задний двор первыми. Если бы кто-то из пленников потихоньку спросил, что надо сделать, чтобы максимально продлить свою обреченную жизнь, она бы ответила: хорошо есть и выглядеть спокойным. Тогда тебя сочтут хорошим перспективным «мясом» и приберегут напоследок.

Та женщина, которая не давала ей покоя, сейчас смотрела прямо на Софию. При всей своей очевидной изнеженности она ухитрилась не растерять внимание. Как будто собрала все внутренние ресурсы и ждала свой шанс. Когда София протянула ей «тарелку» с рисом, женщина вдруг подалась вперед и тихо спросила на почти безукоризненном английском:

– Вы что-нибудь знаете о моей сестре? Молодая девушка, красивая, брюнетка, немного странная. Где она? Она жива?

София молча пожала плечами.

Она, конечно, понимала, о какой девушке идет речь. Она могла бы успокоить эту женщину. Но покой усыпляет бдительность. София посмотрела женщине прямо в глаза. И положила на глиняный пол тяжелый ржавый ключ. Он имелся у всех, кто так или иначе работал с «мясом», такое правило придумал Старик. София знала, что на собраниях много раз поднимался вопрос о том, чтобы лишить ее ключей, но до этого так и не дошло.

Женщина от изумления приоткрыла рот.