Останься со мной

Всю ночь были на объекте. Сейчас собирался спать.

– Я тебя разбудила, – тянет виновато, – прости.

– Да ничего страшного, – с кряхтением ложусь повыше на подушки. Тру глаза и зеваю.

– Я хотела спросить, – она мнется, – но, наверное, не время….

Не время. Это точно. Я знаю, что она хочет спросить, поэтому отвечаю:

– Эль, пока не могу. Сама понимаешь, мое присутствие необходимо.

– Понимаю, – тихо откликается она, старательно пряча разочарование.

Мне снова не стыдно. Мы разговариваем еще пару минут, и она больше не затрагивает тему моего приезда.

После разговора ощущение опустошенности растет. Я внезапно понимаю, что даже не спросил, как она долетела. Похоже, ждет меня в скором времени еще один неприятный разговор. Но не сегодня. И не по телефону. Я не откладываю его, не боюсь, не жалею. Просто сейчас на него не способен.

Смотрю на часы – времени почти семь. Все-таки пойду на работу. Нет смысла валяться просто так, все равно не засну.

Но прежде, чем встать, я снова беру в руки телефон и отправляю брату сообщение «Ты как там? Все в порядке?».

«К чему такие вопросы с утра пораньше? Тебе заняться нечем?»

Дважды перечитываю сообщение, пытаясь сообразить, что это вообще такое. И только спустя минуту, мои уставшие звенящие мозги понимают, что написал я не Артуру, а рыжей беде. Так долго про нее думал, что на автомате отправил сообщение.

Вот не олень ли?! Просто оленище!

Сарказм есть, злости нет. Я внезапно понимаю, что рад такому повороту.

«Это было сообщение не для тебя»

«Повторяешься, Барханов»

Вспоминаю, что в прошлый раз именно такой отмаз использовал. Глупо, конечно получилось, но я не хочу завершать наше общение. Оно мне сейчас нужно. Только не в безличных сообщениях. Я хочу слышать ее голос.

Поэтому звоню, гадая ответит или нет. Приходится ждать долго, и я уже скриплю зубами от досады, устав слушать длинные гудки, когда наконец раздается ее несчастное:

– Ты оставишь меня в покое?

У нее грустный голос, и у меня тут же что-то сжимается внутри:

– Что случилось?

– Все отлично, – хмыкает она.

– Я же слышу.

– Дем, я сказала, все у меня отлично, – шмыгает носом, опровергая свои же собственные слова, – по крайней мере было до того, как ты позвонил.

– Лер-р-ра! – рычу ее имя, чувствуя, как оно раскатывается горечью по языку, – когда у тебя такой голос, обычно случается какая-то х… ерунда.