Остаётся только надежда

Каждое утро, каждый оставшийся мне день… Поверь, это серьёзно.

Он пристально посмотрел Рите в глаза и, склонившись к ней, поцеловал жадным собственническим поцелуем.

- Я верю тебе, Ярослав, верю…, - тоже перешла на «ты» Рита.

Рита была поражена порывом мужчины. Она не ожидала от сурового и жёсткого шефа такой глубины чувств, такого настроя и, тем более знания, стихов. Асадова Рита любила ещё со школы, случайно услышав его стихи в какой-то передаче. Даже она уже жила в то время, когда поэзия стала лишней, а романтика свелась к ужину при свечах (в лучшем случае), что уж говорить об Ярославе – мужчине, руководителе… И всё же он знал стихи!

- Я вначале не приняла тебя всерьёз, - призналась Рита, глядя в тёмные глаза мужчины.

- Рита, я ничего не хочу скрывать. Наоборот, хочу, чтобы все знали, что ты МОЯ женщина!

- Да ты, оказывается, властный властелин, - тихо рассмеялась Рита.

- Что за властелин? – прикусил ей мочку Ярослав.

– Так, герой женских романов, - отмахнулась Рита. - Я тоже хочу, чтобы все знали, что ты МОЙ мужчина, только не хочу, чтобы об этом судачили.

Долгий взгляд друг другу в глаза: вопрос – согласие, сомнение – убеждение, надежда – обещание и опять – надежда…

Оба одновременно потянулись за поцелуем, выяснив в этом молчаливом разговоре глазами, всё, что для них было важно. Целовались долго и со вкусом, прекрасно осознавая, что для обоих пути назад нет. Они оба выбрали, но как долго продлятся их отношения и чем они закончатся пока было неясно. Просто оба надеялись…Надежда, как известно, остаётся последней…

Торопливый стук в дверь кабинета разорвал их объятья.

- Ярослав Владимирович! К вам Павел Захарович.

- Пусть подождёт, я сейчас, - откликнулся Ярослав и вновь обнял Риту. – Работа, - пробурчал он ей в макушку. Иди, тридцатого приглашаю тебя в «Пирамиду», будет официальная помолвка. Даю тебе время, чтобы ты смогла подготовиться. Вам, женщинам, это необходимо. Но, знай, для меня ты единственная. Других нет и не будет. Иди, любимая, всё будет хорошо.