Остаётся только надежда

Сколько смог, дядя перевёл бизнес в Россию, а что не получилось перевезти – пришлось продать за бесценок или поставить верных управляющих из местных. Так что теперь вся наша компания полностью российская. Меня направляют в новый филиал, а дядя осядет здесь. Город большой, удобный для жизни и не такой загруженный как Москва. Да и сама Москва близко.

- Понятно, - Рита неожиданно ощутила сожаление.

К Дмитрию она привыкла, сработалась. Несмотря на молодость, тот был очень опытен, серьёзен, даже щепетилен в работе. Между ними сложились скорее дружеские отношения, несмотря на разницу в возрасте, чем отношения босса и подчинённой.

- Жаль, - не удержалась Рита, - я к вам привыкла.

- И мне жаль. И я к вам привык. Вы мне как старшая сестра, честное слово. Я до сих пор ваши спагетти с мясом вспоминаю. Правда! Но, - он немного помялся, - вы не переживайте. Дядя только с виду суровый, а на самом деле очень внимательный и справедливый. Вы сработаетесь!

- Да, куда же я денусь, - слабо улыбнулась Рита.

Дмитрий давно вышел, а Рита всё никак не могла включиться в работу.

Следующая неделя прошла совсем без начальства. Дмитрий уехал на новое место, а главный шеф в офисе не появлялся. Или появлялся поздно вечером, как поняла из разговоров Верочки посередине недели Рита. Сама Рита уходила как положено в семнадцать тридцать. Так её приучил Дима. За вечерние встречи с компаньонами-иностранцами, он платил её сверхурочные.

Рита начала беспокоиться о своём положении. Всё же, честно сказать, Дмитрий её разбаловал дружеским тёплым отношением, но, наверное, в бизнесе так делать нельзя. Рита только сейчас задумалась о том, почему она не сидит вместе со всеми переводчиками? А их тут четверо! И кто-то же был синхронистом до неё?

Из-за большой загруженности Рита редко и коротко виделась с коллегами, и некоторую холодность по отношению к себе с их стороны списывала на слабое знакомство.

Дима в силу, может быть, возраста не придал значения этому факту, а сама Рита, увлечённая новым местом, новой работой, добрым отношением к себе, просто выпустила из вида очевидный факт профессиональной зависти и ревности. Зато теперь она их почувствовала: и зависть, и ревность.