Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Он хочет проконтролировать встречу наших детей с

Доминикой, но родительским нутром он понимает, что я права.

Мы лишние.

Доминика не ищет в Богдане папочку, а во мне — мамочку, потому что поздно, но ее явно тянет к

Аркадию и Светлане.

Она напугана и заинтересована, но и Аркаша со Светой не отталкивают ее с непримиримой агрессией.

— Ты, правда, заснешь?

Приоткрываю веки и кошусь на Богдана, который стоит в нескольких шагах от дивана. Я бы сказала, что он ошарашен.

Я давно его таким не видела.

— Да, я хочу спать, — терпеливо отвечаю я, — потому что я не выспалась. Тебе бы тоже не мешала вздремнуть, но раз я заняла диван, то ты поспишь в кресле за столом.

— Водитель может отвезти тебя домой...

— Я буду спать тут, — закрываю глаза.

В ответ недоуменная тишина, и я чувствую негодующий взгляд Богдана. А что он сделает?"

"Пусть стоит и любуется, но у него, похоже, другие планы.

Он подходит к диванчику, и я открываю глаза:

— Я же сказала, — недобро щурюсь, — я останусь здесь или ты силой решил меня выгнать?

Богдан в ответ приподнимает бровь, медленно стягивая с плеч пиджак, которым он затем накрывает меня.

Я замираю.

Пиджак — теплый и пахнет еловой смолой с нотками кожи и полыни.

— Спи, — тихо отвечает Богдан, всматриваясь в мои глаза, — я тебе разве запрещаю.

У меня от его низкого голоса бегут мурашки по рукам и ногам, и сердце в груди пробивает три быстрых удара.

Не шевелюсь, когда он убирает с моего лба локон волос легким и быстрым движением.

Затем, будто смутившись моего взгляда, он резко на пятках отворачивается от меня и размашисто шагает к столу с прямой спиной, будто проглотил саблю.

Опускается в кресло, отодвигается немного назад и закидывает ноги на столешницу.

Подтягиваю его пиджак к подбородку, медленно и глубоко втягиваю горьковатый парфюм и закрываю глаза.

Раз я сказала, что вздремну, то я так и сделаю, а Богдан пусть сторожит мой сон.

Если я сейчас засну, то я все еще чувствую безопасно с Богданом. Значит, для сердца он все еще родной и любимый, а не чужой предатель.

Дремота обнимает меня мягкими объятиями и утягивает меня в теплые размытые грезы. На кожаном диванчике под задумчивым взглядом Богдана я засыпаю, и тревога о детях окончательно отступает.

Они справятся.