Предатель Ты врал мне годами (СИ)

— И твои дети, — я подхожу к нему и заглядываю в его темные и горящие как в лихорадке глаза,

— готовы разделить с тобой эту вин]. И я ее с тобой разделила.

Понимаешь?

Я отступаю, но он хватает меня за запястье. Сжимает его до боли, вглядываясь в мои глаза.

— Пусти. Мне больно.

Его пальцы — сухие и теплые, и через них я чувствую агрессивную растерянность Богдана.

— Все могло быть проще, — его хватка слабеет.

— Увы, — сглатываю и вытягиваю руку. — Да, сложно, но лучше уж так, чем сидеть за ужинами, улыбаться и играть роль идеального мужа и отца.

Глава 56. Я пойду!

Этот мерзавец со своей хитрой гадиной решили лишить меня дочери. Вот уж точно друг друга стоят.

Богдан откупался деньгами, а эта дрянь Люба готова сыграть для Доминики мамочку, лишь бы не потерять мужа. Какая же она жалкая! Никакой гордости!

А моя дочь?

Готова кинуть меня!

— Никаких встреч! — рявкаю я. — Ты совсем ополоумела! Кто они тебе?!

— Брат и сестра! — упрямо взвизгивает Доминика.

Швыряет в стену подушку и в ярости смотрит на меня:

— Я пойду!

— Вот как?! — охаю я. — А, может, ты еще попросишь, чтобы эта пузатая мразь тебя удочерила?!

— У меня есть брат и сестра! — Доминика кричит. — Я всегда хотела брата и сестру! Хотела папу!

Хотела нормальную семью! А ты для чего меня родила?! Для денег! Для квартиры! Машины!

— Не смей на меня орать!

— А я буду! — топает ногой. — Ты меня использовала! Я не просила тебя меня рожать! Ты сама решила! Сама и никого не спросила!

Я теряю власть над дочерью.

— Кого и использовали, то это меня! Меня! — подхожу к Доминике и грожу ей пальцем. — Твой папочка и использовал! И ему все равно на тебя! Он сам это сказал! Он тебя не любит!

Доминика замирает. В ее глазах вспыхивают слезы. Глупая девчонка. Что она знает о жизни?

Неужели верит, что Богдан и Люба примут ее в семью? Что их дети будут для нее заботливыми братом и сестрой?

Что за бред?!

— Отстань от меня! — выкрикивает Доминика, толкает меня и выбегает со слезами из комнаты.

Это ты виновата!

— Я виновата лишь в том, что любила его! — следую за ней.

Подумываю завернуть в спальню, достать из комода ремень и отхлестать мелкую заразу до синяков на ее тощей заднице. Может, тогда образумится?

— Любила?! — Доминика в коридоре разворачивается ко мне и смеется в истерике.