Предатель Ты врал мне годами (СИ)

Эти кресла купил Богдан несколько лет назад, и у нас в жизни появился еще один ритуал: по вечерам сидеть с чашками чая на веранде, покачиваться и тихо беседовать.

Неужели мы этого лишимся?

— Папа психованный, — Аркадий хмурится на меня. — Разорался.

— Ты сейчас на него жалуешься или что?

— Констатирую факт.

— Понятно. Я в курсе.

Опять молчание, и я устало смотрю на сердитого бледного сына:

— Я могу начать говорить, чтобы ты не переживал, что я и папа все равно останемся твоими родителями...

— Мне не пять лет, — огрызается он и обиженно скрещивает руки на груди, глядя перед собой.

Только выбесишь.

— Я знаю.

Откидываюсь назад:

— Света запретила нам с отцом быть на свадьбе, — закрываю глаза.

Мы с Богданом испортили ей свадьбу, и я понимаю, что я могу теперь потерять дочь на несколько лет обиды.

— Сильно орала? — спрашивает Аркадий.

— Да, — вытягиваю отекшие ноги, — ее можно понять. Такая новость, — хмыкаю,— мало кто будет прыгать от радости.

— Да уж, — невесело подытоживает Аркадий и опять замолкает.

Покачиваемся, и через пару минут тишины под блеклым фонарем, я спрашиваю:

— А ты что думаешь?

— Не знаю, — сжимает подлокотники, — хотел дать папе в рожу, но я оценил свои силы и понял, что он все еще сильней меня. Мне было бы неприятно, если бы он после моего кулака скрутил бы, а я бы с криками дергался, какой он урод и козел. Я бы выглядел жалко.

— Вот как? — вздыхаю я.

— Потом я в какой-то момент подумал, что хочу опять сбежать из дома к деду, но это уже было бы глупым ребячеством, — пожимает плечами.

мне это сценарий тоже не понравился. Поэтому я тут.

— И?

— Я же говорю, не знаю, — щурится на меня, — и у меня встречный вопрос. Ты как?

Лучше сыночка решил сбежать к деду в истерике, чем вот так сейчас сидел и в строгом ожидании смотрел на меня."

"— Плохо, — честно отвечаю я. — У твоего отца есть внебрачная дочь, и..

— Согласен, — кивает и не спускает с меня взгляда. — Но какие планы?

Я молчу не в силах сказать, что нас с Богданом ждет только развод и больше ничего. Жизнь была такой простой до Доминики. Размеренной, уютной и теплой, а сейчас я оказал среди острых камней. Каждый мой шаг будет с кровью и болью.

— Твоя учеба все равно не отменяется, — быстро проговариваю я и опять смотрю на кусты.

— Господи, — тянет Аркадий. — Я же не про это спрашиваю.