Особое зелье

— Старый, а ты шо это с ним сотворил такое?

— Испортил! Опозорил! Дурак! — визгливо согласился со здоровяком туман.

— Убить! Оторвать руки! И ноги! — подхватили отчаянно-трагичный вой новые голоса.

— Тупой урод! Кретин! Рукожоп! — надсадно завыли третьи откуда-то издалека.

А поверх нарисованного и зажжённого Эрином знака медленно разгорались другие. Незнакомые, странные и сильные, будто огромной метлой разгонявшие туман на площадке прибытия. И чем дальше отступал туман, тем тише звучали злые голоса местных обитателей.

Медленно, словно нехотя, край неба в одной стороне окрасился в багровые тона. Не в нежные цвета рассвета, как в мире Игоря. И не в светлые тона, как на узле Священной Пирамиды. Вовсе нет. Там, на востоке, будто пылал багровый огонь. Будто огромный вулкан выбрасывал в небо кипящую лаву.

Все застыли, глядя на этот разгорающийся вдалеке пожар. Дрогнули туманные стены узла, рванув ввысь, чтобы не пустить рассвет в царство вечной ночи и тумана. А потом над ними показалось пугающе-красное светило…"

"Оно было огромным.

Среди тумана выросли огромные витые башни, стремившиеся куда-то в небеса. Неподалёку возникли призрачные крепостные стены, больше похожие на могучие дамбы, что перекрывают полноводные реки.

Мелькнули призрачные многоэтажные дома. На миг расступились стены тумана, открывая вид на величественный дворец вдалеке. Такой же призрачный и тусклый, как и всё, что неожиданно появилось вокруг.

А потом чёрный остров проплыл мимо… И всё вокруг снова вернулось к прежнему виду.

Только жаркий сухой ветер гонял над узлом клубы упрямого тумана да перекатывал мелкий песок.

— Ну и шо ты сотворил, друг Эрин? — хриплым голосом повторил вопрос Муся, глядя, как на небо выкатывается исполинский багровый диск, закрывающий почти всё пространство.

— Ну, как минимум, стал моложе, — заметила Растрёпа. — Вас что, можно поздравить с повышением, господин старший нюхач?

Игорь и Вера обернулись к седому, но тот уже не был седым. Лицо Эрина стало моложе — часть морщин разгладилась, а волосы стали гуще и приобрели непривычный бронзовый оттенок. Изменился и взгляд нюхача, став каким-то другим, пронзительно-тяжёлым.