Ошибка Саймона

Можно было обернуться мошкой и проскользнуть мимо стражников. Но если на третьем этаже кто-то притаился и наблюдал…

Тук-тук-тук.

Саймон вскинул голову. Чёрная орлица торопливо стучала клювом по окну в крыше. С той стороны открыть его было невозможно, но со своего места Саймон прекрасно видел ручку.

При Корделии выбор оставался только один. Обернувшись орлом, он взлетел к потолку и толкнул ручку клювом. Та легко провернулась, и он, изо всех сил взмахнув крыльями, надавил на стекло.

К счастью, оно приподнялось достаточно, чтобы проскользнуть в получившуюся щель.

– Нужно бежать, – сказала она. – Стражники послали за подмогой.

– Порша успела сбежать? – быстро спросил он. Корделия кивнула.

– Она полетела домой. Ты тоже лети, – коротко сказала она. – А я пойду проверю, не убился ли мой придурочный братец на самом деле.

Она взмыла в ночное небо, с такой лёгкостью растворяясь во тьме, что мгновение спустя Саймон уже потерял её из вида.

Он рассекал ночь на головокружительной скорости, а перед глазами всё стояли пустой футляр и записка – и когда он добрался до ванной, его тошнило так, что он готов был отказаться от пузырька, который впихнула ему Ариана. Одного только страха должно было хватить, чтобы любой врач поверил в ухудшение его состояния.

Но он всё равно выпил микстуру, понимая, что впереди ждёт ещё несколько ужасных часов. Забрав пустой флакон, Ариана воззрилась на него с явной тревогой.

– Ты ничего не нашёл, да?

Саймон мотнул головой.

– Орион знал, что я приду за Осколками, – сказал он, борясь с тошнотой. – Оставил мне записку.

– Ты ведь её не забрал? – тревожно спросила она. Он покачал головой, пытаясь сдержать первые рвотные позывы.

– Вернул в футляр.

– В том же виде, в котором нашёл?

– Да… – Он помедлил. Точно ли?

Но задуматься над этим он не успел. Микстура подействовала, и Саймон повесил голову, издав стон, вызванный отнюдь не одной тошнотой. Последний огонёк надежды угас.

Остаток ночи прошёл ужасно. Разбитый и подавленный, Саймон отказывался подпускать к себе людей, помимо врача, который в этот раз уходить не собирался.

Покой приносили только тихий голос матери и увещевания, что с ней всё хорошо.