Ошибка Саймона

Но сколько бы ни всматривался, Лео не шевелился, и слепая ярость, ледяная и смертоносная, вмиг смыла неуверенность и сомнения.

– Никто за тобой не последует, – тихо сказал Саймон. – Да, ты силён, но ты обречён на одиночество. Тебе некого любить, и никто не любит тебя. Твоя ненависть – чёрная дыра. Ты только и можешь, что причинять боль, и все это скоро поймут. Поймут и увидят, какое ты чудовище, и в кого бы ты ни превратился, никто об этом не забудет.

Орион смотрел на него с каменным лицом, крепче сжимая Хищника.

– Люди полюбят меня, когда увидят мир, который я для них создам, – и все изменения, которые сделают его лучше.

– И скольких ради этого придётся убить? – выплюнул Саймон. – Все люди, погибшие от твоей руки, все, кто падёт сегодня в битве… у них есть семья и друзья, и их ненависть к тебе не остынет. История запомнит тебя злодеем. Никто тебя больше не полюбит. Никогда.

Сощурившись, Орион шагнул к нему."

"– Возможно, – согласился он. – Но тебя это волновать не должно, потому что ты этого уже не увидишь.

Он вскинул Хищника, сияющего, как маяк в темноте. Но не успел ударить – воздух прорезал холодящий кровь крик, и на глазах Саймона ещё один волк врезался в Ориона с такой силой, что Хищник вылетел из его руки и укатился на несколько метров в сторону.

– Отойди от брата! – взвыл волк – и Саймон с ужасом узнал в нём Нолана. Он прихрамывал, а в боку его отчётливо виднелась глубокая рана, и всё же он бесстрашно смотрел на повелителя Птиц.

– Здравствуй, Нолан, – произнёс Орион.

Повелитель Птиц превратился в гризли, и от его рёва у Саймона волосы встали дыбом. Нолан кинулся в атаку, яростно вцепился Ориону в шею, и они забились, то и дело меняя обличья.

Саймон никогда не видел ничего подобного. Всего за несколько мгновений Нолан успел сменить облик волка на гадюку, затем на аллигатора, и лишь тогда смог схватить медведя за ногу. Орион в ответ стал таким крошечным, что Саймон не успел разглядеть, и аллигатор зашёлся в крике, распахнул челюсти и выпустил осу.

Один Звериный король сражался против другого, и каждый раз, когда Нолан уклонялся от атаки, сердце Саймона замирало. Птичьи крики разлетались над островом, а они всё превращались и превращались, пытаясь стащить друг друга на крышу. Но с течением времени Нолан, кажется, ослабевал.