Ошибка

Глаза все-таки наполнились горячими слезами, но теперь, когда мы с Бояринцевым были так близко, скрыть это было невозможно. Он увидел.

Я ожидала чего угодно: насмешки, грубости или, того хуже, еще одного нравоучения. Ну конечно, я должна быть спокойной и благоразумной. Просто каменной. Как он. Но я не «как он». Я не акула бизнеса, не железная леди, не гламурная дамочка, у которой все под контролем."

"Но того, что произошло, я точно не ожидала… Он обнял меня, притянул к себе, запустил пальцы в волосы на затылке… Я уткнулась лбом в крепкое плечо и замерла, затихла.

Под тонкой рубашкой, совсем рядом с моей щекой, был он, Бояринцев. Тяжело бухало его сердце, двигалась грудь, он тихо и коротко дышал, и его теплое дыхание шевелило волосы у меня на макушке, скользило по скуле, щекотными мурашками стекало по позвоночнику. И было так уютно, так надежно и сладко в кольце его теплых и сильных рук, как будто это и есть самое правильное – стоять, прижавшись, боясь пошевелиться, и лишь умирать от удовольствия, чувствуя, как он осторожно перебирает пряди на затылке. Впитывать эту ласку всей своей кожей, всем телом, всем своим существом. Впитывать… и все равно не верить до конца, что все происходящее – реальность.

Я и сама не знаю, в какой момент мои пальцы разжались, купюры посыпались на пол, а мои руки сомкнулись у него за спиной, широкой твердой спиной, которую так безумно приятно гладить, ощущая налитые упругие мышцы кончиками пальцев. И горячее дыхание над ухом, и то ли хриплый стон, то ли шепот:

– Что ты делаешь? Со мной…

И словно что-то взорвалось внутри от этих слов, и волна от этого взрыва раскрошила все, что еще оставалось разумного и сдерживающего.

Я сделала то, чего, наверное, хотела все это чертово время. Зажмурилась, глупо и почти по-детски, привстала на цыпочки и, запрокинув со стоном голову, дотянулась губами до его горячих твердых губ.

И в одно мгновение вся эта невозможная, невыносимая нежность вдруг закончилась.

Его рот жадно  накрыл мои губы, смял их неистово, ненасытно, объятия стали стальным капканом, почти расплющив меня о его грудь…В крови вскипело желание, бурлящей тяжелой лавой помчалось по венам, забухало в висках, ударило под коленки, выжгло весь воздух. И нечем стало дышать. И нечем и незачем. Мы целовались так отчаянно и яростно, словно от этого поцелуя зависела наша жизнь. Словно он и есть наша жизнь. Мы цеплялись друг за друга, задыхаясь.