Ошибка

Платье было таким легким, что, даже одетая, я по-прежнему чувствовала себя голой…

Странно, но то ли оттого, что он сам выбирал это платье, то ли у меня с головой не все в порядке, но я явно ощущала его присутствие где-то рядом, словно он сейчас смотрел на меня… От этой мысли по телу прокатилась волна жара и сладко похолодело внизу живота. Я судорожно сглотнула и крепче сдвинула бедра, чувствуя, как каждый волосок на теле поднимается дыбом. Да что же это такое, а? С трудом взяв себя в руки, я повернулась к зеркалу и остолбенела.

Девушка, смотрящая на меня оттуда, выглядела сокрушительно. Она словно выступала из нежного шелка, который перекатывался легкими искристыми волнами, больше скрывал, чем показывал, не выставляя напоказ, а намекая, будя воображение… Щеки алели, кожа светилась изнутри, а глаза сияли, словно знали какую-то тайну, словно это платье открыло в ней что-то такое, о чем она никогда и не догадывалась.

О господи. Да увидев такое, все мужчины от младенцев до глубоких стариков должны очуметь и пасть к ее… моим ногам.

Что это тут на меня нашло, а? Мне просто нужно выбрать три платья!

Я взяла себя в руки и сделала то, что требовалось. Перебрав и перемерив остальные платья, я обнаружила, что, во-первых, все они мне впору (тут он не ошибся), а во-вторых – они все подчеркнуто сексуальны, хоть и ни об одном нельзя сказать, что оно вульгарно.

Одно коктейльное? Прекрасно.

Два вечерних? Извольте, еще проще.

Руки сами схватили то самое, первое… Второе взяла не глядя. Платье оказалось  длинное, в пол, удивительного изумрудного цвета. Достаточно скромное спереди, несмотря на невинно оголенные плечи, и совершенно сокрушительное сзади из-за изысканно-фигурного выреза, сужающейся полосой оголяющего спину до самой талии.

– Ну что, остановимся на этих? – Я покрутилась возле зеркала и снова покраснела.

О чем, черт возьми, он думал, наряжая меня так?

– Неплохой выбор, – вежливо улыбнулась Анна.

И хоть в ее улыбке не было прежней теплоты, но и осуждения тоже не было. Кажется… Я с сомнением покосилась на Анну, которая повесила три отобранных платья в шкаф и теперь невозмутимо собирала остальные, чтоб их унести.