Ощупью в полдень

С видимым сожалением Беляков достал из стола блокнот:

– Только, пожалуйста, верните, не забудьте.

– Хорошо, – сказал Тихонов, листая блокнот. Все то же самое. И в конце эти непонятные фразы. И фамилия – «А. Ф. Хижняк».

– Вы не знаете, случайно, кто такой Хижняк? – спросил Стас, показывая Белякову запись. Тот близоруко щурился, долго, внимательно смотрел, полистал страницы в обратном порядке, пожал плечами:

– Тут полно разных фамилий. Она ведь со многими людьми встречалась. Вот здесь еще какие-то: Ли, Дебаремдикер, Синев, Громов…

«Но Хижняк – последняя фамилия.

Потом ее убили, – сказал себе Стас. – А может быть, здесь вообще никакой связи нет…»

В бухгалтерии Стас долго рассматривал отчет Аксеновой по командировке, пытаясь вместе с Таней повторить маршрут. Билет на самолет Москва – Ровно, счет за шесть дней проживания в гостинице, железнодорожный билет в купейный вагон.

Восстановим снова. В Ровно Таня прилетела третьего февраля. Счет в гостинице открыт тем же числом. Закрыт девятого. Минуточку, от третьего до девятого – семь дней.

Значит, она поселилась в гостинице во второй половине дня и в первой половине уехала – поэтому ей посчитали шесть дней. Поезд от Ровно до Москвы идет около суток. Если она уехала в середине дня девятого, то в середине дня десятого она должна была быть в Москве. А Галя, ее сестра, категорически утверждает, что Таня приехала в пятницу утром, одиннадцатого. Где же еще она была почти целые сутки? Тихонов взял железнодорожный билет и внимательно посмотрел на свет. На темном квадратике картона были видны еле заметные светлые точки компостерных щипцов…

– Этот билет выдан железнодорожной кассой станции Ровно на скорый поезд номер шестнадцать, который прибыл на наш вокзал десятого февраля в шестнадцать часов двадцать минут. Но в Брянске десятого числа билет был прокомпостирован на сутки. Затем его владелец сел в двадцать три сорок на московский поезд и прибыл в Москву одиннадцатого февраля в восемь часов утра. – Билетный кассир взглянул на отчужденное лицо Тихонова и добавил: – Нет-нет, вы не сомневайтесь, у нас четкий график и перевозки на учете.

– Конечно, конечно, – согласился Тихонов и спросил: – А когда этот скорый прибыл в Брянск?

– Сейчас посмотрим по расписанию, – кассир пробежал карандашом по колонке цифр. – Десятого февраля в девять пятнадцать утра.

– Спасибо…

Тихонов вышел на привокзальную площадь. Часы на башне громыхнули четыре раза. Холодный сырой ветер с Москвы-реки хватал разгоряченное лицо.