Ощупью в полдень

Твоя милиция тебя бережет, – пропустил его Тихонов и не удержался: – Долго придумывал эту замечательную шутку?

– Всю жизнь и сей момент. Слушай, а ты ведь и не розовый совсем, а какой-то нежно-зеленый. Как молодой салат.

– У меня, видимо, жар, – сказал Тихонов и потрогал горячий лоб.

– Надеюсь, любовный? – осведомился Лебединский.

– Нет, служебный, – хмуро сказал Стас.

– О, Тихонов, если уж ты заныл, значит, дело швах! Тебя, наверное, разжаловали в постовые?

– Ха, если бы! Моя жизнь стала бы безоблачно голубой! И даже где-то розовой.

– А ты знаешь, я приехал вчера из Парижа с симпозиума, и там мне очень понравилось, что полицейские раскатывают на велосипедах. Живописно до чрезвычайности!

– Где раскатывают – на симпозиуме?

– Ты, милый мой, зол и туп. Ажаны раскатывают по Парижу, а на симпозиуме обсуждают возможности моделирования человеческого мозга. Я же, вместо того чтобы привезти тебе приличную мозговую модель, истратил половину валюты на подарок.

Лебединский достал из бокового кармана пальто небольшой сверток:

– Гляди, питон, это марочный старый коньяк «Реми мартен». Штука бесподобная. Ц-ц-ц, – поцокал он языком.

– На меня ты потратил только четверть валюты, вторую четверть ты сейчас проглотишь сам, – пробурчал Тихонов и подумал: «Какое счастье, что есть на земле такие нелепые умницы Сашки Лебединские, которые тратят половину своей скудной парижской валюты на „Реми мартен“, не подозревая, что эту невидаль можно купить в Елисеевском гастрономе.

– Коньячок хоть куда! Позавчера такую в руках держал.

– Ну врешь же, врешь, по глазам вижу! Где ты мог его пить?

– Вот те истинный крест! Держал! А пить не пил. Был при исполнении служебных… – И сразу вспомнил: «А у вас в Скотленд-Ярде не пьют?»

– Ладно, Сашка, давай отведаем твоего бальзама.

– Врешь, поди, как всегда. Или ликера такого нет, или не угостишь, или вообще все придумал."

"– Нет, Сашок, ликер такой есть. Это я тебе серьезно говорю. И слово даю честное: мы его с тобой еще выпьем на радостях.

Лебединский неожиданно спокойно и тихо спросил:

– Когда жар окончится?

– Да, Сашка.