Ощупью в полдень

Вы мне лучше скажите: кто мог совершить это убийство в интересах Буковой?

– Клянусь, я не знаю!..

– Ладно, допустим. У Буковой есть сейчас мужчина, как это называется – поклонник, который готов ради нее на все?

Мгновение подумав, Панкова ответила:

– Да, есть. – И сразу заторопилась: – Но я его видела всего несколько раз.

– А что, Букова его скрывает?

– Нет, мне он просто не понравился.

– Подробнее!

– Ну, у него какие-то скверные манеры, очень разухабистые. Вообще он… не нашего круга. И… нетрезвый.

– Как он выглядит?

– Высокий, по-моему, шатен, худощавый…

– Как зовут его? – Тихонов задержал дыхание.

– Ника. По-моему, Ника. Или Кока…

– Его зовут Никита Казанцев? – спросил спокойно Стас.

– Наверное, – обрадовалась Панкова. – Полного имени я не знаю, но, кажется, его так и звали – Ника.

– Посидите здесь. Я скоро приду. – Тихонов подергал ручку сейфа и вышел.

2

– Через полчасика, Владимир Иваныч, сможете побеседовать с Никитой Казанцевым, проходившим у нас под условной кличкой Длинный. Савельев поехал за ним.

Шарапов поднял глаза от бумаг:

– Но-о! Нашел-таки? Ну, хвались подвигами. Как вышел?

– Я его вычислил. Как Леверье – планету Нептун: на кончике телефонного диска!

– Ну-ка, ну-ка…

– Вот смотрите. Эта идея сформировалась у меня окончательно вчера, когда я ушел от вас. Интервал между автобусами – одиннадцать минут. Как же Демидов смог догнать Гавриленко на середине маршрута? Позвонил в парк. Оказывается, Гавриленко на семь минут опоздал к владыкинской остановке. Застрял у Самотеки, там эстакада строится.

Тогда меня озарило: Длинный появляется на остановке три раза в неделю: по понедельникам, средам и пятницам, ровно в полдевятого, что, вероятнее всего, связано со сменами на работе. Надо было угадать самое главное: куда он ездит из Владыкина – домой или на службу. Подумал и решил: домой. Вот почему: во-первых, в пользу этого говорит само время его поездок. Вечерние смены везде начинаются от пятнадцати до семнадцати часов – значит, поздно. А ночные – от двадцати двух до двадцати четырех часов – значит, рано. Во-вторых, я сделал допущение, скорее социологическое…

Шарапов усмехнулся."

"– Не смейтесь, не смейтесь, – сказал Стас. – Женщины обычно ездят на работу очень точно, а возвращаясь, имеют в графике своего движения отклонения в среднем около часа. Это связано с хозяйственными заботами. Мужчины, наоборот, имеют по дороге на работу отклонения до пятнадцати – двадцати минут, а уходят довольно точно. Поэтому я решил, что он ездит домой.