Осенний призыв попаданок

Дальше пиши: ректор, за испорченный выходной.

— Хорошо, — согласилась Ола и добавила: — Пункт второй: ректор.

— Почему второй? — спросил Микаэль.

Ола, что-то быстро строчившая, подняла голову и прочла:

— Пункт первый: ассистент Серебряного дракона, несанкционированная покраска всей группы.

— Тогда и декана Арта Гвина за Мышеловку впиши, — посоветовала Эйта, усмехаясь.

— Декан уже расплатился. Счёт закрыт, — заступилась за партнёра по спору фея, коварная, но не лишённая чувства справедливости.

Все дружно закивали, зачёт стоил похода в лабиринт.

— Думаю, месть должна быть соразмерной сотворённой нам пакости, — сказал Микаэль. — Например, ассистент покрасил нас, мы покрасим его. Ректор отобрал выходной у нас, мы лишим отдыха его.

Остальные согласились. Они ещё не знали, что благодаря попаданцам ректор уже лишился отдыха и покоя. Королю и высшей знати так не терпелось увидеть призванных, что Осенний бал в академии перенесли на более раннюю дату. Его Величество, несомненно, мог потребовать доставить во дворец попаданцев в любую минуту, но он привык прислушиваться к мнению Верховного мага.

Тот же настаивал на предоставлении представителям иных миров времени на адаптацию. Вот так получилось, что вместо месяца на подготовку к балу осталось две недели. Правда, ректор малодушно решил объявить об этом в понедельник, оставляя себе пару беззаботных дней.

После обеда, к которому попаданцы вновь переоделись в форму, тринадцатая группа дружно двинулась к конюшням — выгулять единорога и волчицу Олы. На этот раз Мастер Тамико составил им компанию.

Он попался на слабо. Анна спросила:

— Неужели тебе не хочется посмотреть, какая прекрасная наездница Альминуэ, и какая великолепная вторая ипостась у Олы?

Мастеру Тамико очень хотелось, но, казалось, он чего-то опасался. В конюшне быстро выяснилось, чего именно. Служители так же быстро исчезли, оставив выгуливание волшебного зверя его хозяйке.

— О, как вас много, — капризно заявил единорог и тут увидел гоблина. Он нервно заржал, топнул копытом, из ноздрей повалил дым.

Затем прошипел подобно змее: — Ты? Ты посмел сюда явиться, после того, что натворил? — Тут единорог перешёл на нормальную речь, прибавив в неё толику пафоса для зрителей. — Этот негодяй обжимался с боевичкой на стожке моего клевера. Лугового. Свежескошенного. Отборного клевера! А когда я после их возни на моей еде, отказался её есть, назвал меня привередливой скотиной!

— Это было три года назад! — воскликнул, потерявший невозмутимость, Мастер Тамико.