Оседлать и влюбить (СИ)

Она мне всю голову проела нетактичными разговорами."

"– Вот выйдешь на своих ногах из больницы и сможешь личной жизнью заняться. Мужик он на ласки падкий. И твой Глеб не исключение, просто ключик к нему нужно подобрать, – ох-хо-хо, моя матушка отказывалась понимать простые вещи, я же устала повторять о том, что Глеб давно не мой, и что я не собираюсь подбирать к нему ключики. Подбиралка сломалась, угу, безвозвратно.

Еще когда я летела под ноги байкерам, что-то во мне щелкнуло... Нет, это была не косточки, хоть и они тоже знатно пощелкали – пять переломов, уф, а также забой мягких тканей и вывих челюсти.

Ну и как я ее только вывихнула? Нужно будет спросить у друга Антона. Мне кажется, что он все хорошенько рассмотрел. Ага. Стоять в первом ряду оказалось не только весело, но чревато травмами. Хотя… там и последним досталось – никто не остался обиженным... Самые удачливые отделались испугом и откусанными в панике и страхе ногтями. Фу. Так вот, когда я поняла, что могу умереть лишь потому, что у кого-то снесло крышу, да-да, это была я, из-за обычного кобеля, пусть и завидного кабеля в костюмчике, то в голове тут же прояснилось.

Я поняла, что скучно жить мне необязательно, но убиваться из-за того, что мужик не может держать себя в штанцах – это огромное преступление. Эх, в общем я приняла важное решение. Мне теперь оставалось лишь самая малость – сказать об этом матушке. Отец же давно потерял ко мне интерес. Еще когда узнал, что я сбежала со свадьбы на чужом мотоцикле. О, стоит сказать, это стало для меня неожиданностью.

Как и то, что он вычеркнул меня из завещания – вот это поворот, а я даже не знала о его существовании.

– А на папку не сердись, доча. Он же не со зла. Только представь, что должен чувствовать отец, когда единственная дочь его так опозорила, – да, да, я все это уже слышала. – Мало того, что ты угнала транспортное средство, так ты еще и успела спутаться с плохой компанией. Боже! Чего только стоит эта… эта… борода. Борода, Саша! Ты только представь, что почувствовал твой отец, когда Глеб увидел тебя в таком состоянии – бородатую, в бинтах, в чужой одежде, в мужской одежде, между прочим – мамуля, как всегда, даже не пыталась меня понять.

– И как ты вообще в такое вляпалась?! – я так и не рассказала ей о камешке и танцах. Если честно, то у меня не было желания с кем-то говорить, ох, особенно с родителями. Особенно после того, как мое лечение оплатил Антон. Пока отец строил из себя обиженного, а мать выносила мозг...