Опомнись, Филомена!

– Где его апартаменты?

Донна да Риальто пожала плечами:

– Будто я хоть раз там бывала.

– Санта-Кроче, – сказала Карла. – Улица Алхимиков, у свинцового моста, на башенке флюгер с нетопырем.

– Однако! – Панеттоне округлила глаза. – Только не говори…

– Я вообще больше ни слова не скажу! – обиделась Таккола.

– Спасибо. – Я потрепала подругу по узкому плечику. – Сегодня же я попытаюсь сбежать и нанесу визит на улицу Алхимиков. Это в центре?

– Почти. Но, – Карла покачала головой, – это не самый респектабельный район, Филомена, и девушке одной там бродить небезопасно.

– Значит, ты отправишься с ней, – решила командирша. – Тишайший Муэрто повелел нам вернуться во дворец сразу после занятий. Вы переоденетесь, скроете лица под масками, а я разовью бурную деятельность, чтоб скрыть ваше отсутствие. Ах, рагацце, как же я вам завидую. Гулять в темноте праздничной Аквадораты…

– А ты не можешь попросить помощи у Чезаре? – обратилась ко мне Таккола, перебив восторги подруги. – Он поговорит с Советом и подберет корабль.

Какой плохой вопрос! Конечно, так поступить было бы в пятьдесят раз проще и в сто раз правильнее. Но где в этой простоте мое свидание с Эдуардо?

– Наша безмятежность дражайший дож – патриций слишком высокого ранга, чтоб отвлекаться на судьбу какого-то головонога, – твердо ответила я, глядя в черные очи подруги. – Это мое дело и моя ответственность.

Маура театрально вздохнула:

– Неужели синьорине Маламоко непонятно, что цель встречи синьоры Муэрто с моим родственником – сама встреча? Какая наивность.

Сообразительная Панеттоне. Так бы и врезала.

Карла помрачнела, я, опасаясь отказа, принялась ее уговаривать. Потом отчаянно пригрозила, что отправлюсь к Эдуардо сама, и, если со мной что-нибудь ужасное случится по дороге, вина за это событие ляжет на Галку неподъемным грузом.

– Карла, – тоненько пропищала Маура, – помоги двум влюбленным сердцам воссоединиться. Это откроет лично для меня такие перспективы, о которых я, сидя на уроках, могла бы только мечтать. Ну пожалуйста!

И пухленькая Маура обняла подругу, осыпая ее щеки поцелуями.

Дона Маламоко освободилась.

– Филомена, тебя нисколько не тревожит, что твоя фрейлина влюблена в твоего мужа как кошка?

– Это не любовь, – улыбнулась я, поняв, что спутница вечером у меня будет. – Азарт, может, влюбленность. Подозреваю, что, когда донну да Риальто посетит то самое настоящее чувство, она о нем не расскажет никому.

К моему удивлению, Панеттоне отчаянно покраснела и махнула на нас рукой.