Опомнись, Филомена!

Рот закрывала проклятая нашлепка! Сосуд был полон, ноздрей касался прохладный аромат чистейшей колодезной воды, а я не могла!

Может, сбежать по лестнице во двор и нырнуть в колодец? Тогда спасительная влага получит шанс проникнуть в меня через другие отверстия? В детстве Флоримон часто простужался, и маменька заставляла его полоскать нос и горло, направляя струю отвара попеременно в обе ноздри.

Я поставила кувшин на стол, наклонила голову, притапливая лицо, и потянула носом. Вода хлынула куда-то не туда, кашлять с закрытым ртом было ужасно больно.

– Какой кошмар, – сообщил мне дож, принимая пустой кувшин. – Мне позволено узнать, что еще в твоем организме, любезная супруга, устроено не по-человечески? Есть ты тоже будешь носом? Или…

Видимо, фантазия в этот момент завела Чезаре столь далеко, что словами это не выражалось.

Он поставил кувшин и расправил мое послание:

– Ванна и одежда? Вполне скромные желания.

Встревоженные лица горничных маячили в дверном проеме, башня-прическа Клаудии качалась на заднем плане.

– То есть донна догаресса написала вам «Пожалуйста», а вы не смогли?

– Мы не поняли, – пропищала Клаудия.

– Прочь, – вздохнул Чезаре, – вы все уволены. Позовите управляю…

Свет померк, я потеряла сознание.

* * *«Нобиле-колледже-рагацце» погрузилась в сон. Отзвучали упреки, вступили в силу наказания, канал обезлюдел, ночные гуляки удалились в центральную часть города.

– Филомена попала в историю, – сказала Маура.

Карла, сидящая на подоконнике, ничего не ответила. Панеттоне была права. Нарушительниц, как они и предполагали, заперли в спальне, посулив наутро жестокие кары. Все могло быть еще хуже, но несчастье, случившееся с директрисой, несколько отвлекло срочно вызванных в школу учителей. Сестра Аннунциата упала с лестницы, и ее увезли в городской госпиталь, вправлять вывихнутое плечо.

– Уверяю тебя, – говорила подруге синьорина да Риальто, – монашка сама натерла жиром эту треклятую ступеньку. Я ее за этим застала! Натерла, потом заметила меня и отвлеклась, забыла. Поскользнуться мог кто угодно!

– Капитанша обвинит нас.

– На нас теперь все навесят.

– Но зато никто даже не поинтересовался, где синьорина Саламандер-Арденте.

И здесь Маура произнесла ту самую, оставшуюся без ответа, фразу.

Девушки помолчали.

– Надо что-то делать.