Опомнись, Филомена!

 – Ты с Маурой – наверх, а…

– Все страшные истории мира начинаются с того, что компания решает разделиться, – возразила подруга, – и древние чудища, или вампиры, или просто кровожадный безумец с ножами вместо пальцев расправляются с молодыми людьми по одному.

– Если бы наш таинственный некто шел под настилом, – сказала Карла, – звук его шагов скрыл бы плеск воды. Он воспользовался галереей.

– Не опасаясь быть увиденным, – кивнула Маура. – Это значит, он знал, что ни одно из окон не выходит на эту сторону.

"– Умница моя, – похвалила синьорина Маламоко.

Я ощутила крошечный укол ревности. Мы с «фрейлинами» были лучшими подругами, но эти две синьорины являлись друг для друга лучшими из лучших, составив почти родственную пару.

– В одном с тобой не соглашусь, – продолжила Карла. – Не «он», а «она», иначе трудно объяснить свежие розовые лепестки.

Мы посмотрели на ступени. При жизни, до того как их ощипали, розы были белыми.

– Она нервничала?

– Паола? Ведь вы узнали цветы из нашего школьного розария? И никто, кроме синьорины Раффаэле…

– Может, перенесем демонстрацию вашего, рагацце, ума на другой день? – недовольно протянула я и стала подниматься на галерею.

Представить Эдуардо, обрывающего лепестки с бутона, не получалось, надежда на свидание таяла, я злилась.

– Интересно, как ей удалось выбраться? – бормотала за спиной Таккола. – Подпорожьем никто до нас не пользовался. Неужели существует какой-то способ, о котором я не знаю?

– Крыша, – отвечала ей Панеттоне.

– Тогда новенькая обладает ловкостью гимнастки.

Пухлая Маура грустно вздохнула.

Стена закончилась. Мы спрыгнули в щель между домами и прокрались к кованой решетке заброшенного палаццо Мадичи. Место было зловещим до такой степени, что даже при свете дня липкий ужас охватывал любого сюда забредшего.

Говорили, что палаццо некогда принадлежало Лукрецио Мадичи, чудовищному князю, и до сих пор в нем можно слышать стенания убитых в его пыточных людей.

К счастью, само здание нас не интересовало. Миновав сорванную с петель калитку, мы пересекли отрезок запущенного парка и присели за расколотой чашей мраморного фонтана. Площадка его тремя плавными ступенями спускалась к причалу.

– Вот она, Голубка, – шепнула Карла.

– Голубки, – отозвалась Маура.

Ужас, охвативший меня на мгновение, объяснялся просто: сослепу я приняла собеседника Паолы за Эдуардо.