Опомнись, Филомена!

С некоторым неудовольствием Артуро заметил, что еще одна синьорина смотрела на рыжего моряка. Это была маркизета Сальваторе.

– Итак, – сказал дож, когда слуги сервировали низкие столики вином и закусками и удалились, – начнем с самого начала. Князь Мадичи, до вас дошли слухи, и вы отправились к моей жене.

– Всего лишь с желанием уберечь ее серенити от беды. – Экселленсе прижал к груди белые ладони. – Я существо ночное, и отдежурить до рассвета у окна серениссимы не составит мне труда. И представьте мое праведное возмущение, когда ваш, тишайший Муэрто, родственник…

– Ты карабкался по стене, – перебил капитан.

– Артуро, допроси гвардейцев! – скомандовал Чезаре. – Не сейчас, успеется. Продолжай, дорогой шурин. Неужели ты полез следом?

– Разумеется! – Сквозь бороду блеснули крепкие зубы. – По этим дурацким лианам, что оплетают фронтон. И был достаточно расторопен, чтоб кровосос не успел вонзить клыки…

– Рыбья кровь! – взвился экселленсе.

– Простите моего родственника, ваше сиятельство, – хихикнул дож. – Островитяне – ребята простые, они вряд ли могут себе вообразить, что где-то представители вашего вида могут являться почетными гражданами, достойными патрициями и аристократами. Я ведь прав, Филомен?

– Правы, – кивнул моряк. – Мне не стоит тыкать именно этому кровососу? Потому что, если существо сосет кровь, оно кровосос.

– А ты наглец!

– Не поспоришь, – согласился синьор Саламандер-Арденте.

Догаресса заверила, что сверх всякой меры.

– Мне послышалось, что серениссима зовет на помощь, – сказал экселленсе.

Все посмотрели на Филомену, та пожала плечами.

– Иногда я говорю во сне. Синьоры, час поздний, мне кажется, мы могли бы закончить нашу беседу. Его сиятельство ошибся, мой брат тоже, а супруг не так понял обоих.

"– С давних пор, – прошелестел вампир, – семья Мадичи была ночными господами Аквадораты. Сильные и бесшумные, мы охраняли покойный сон горожан, безопасность правителей. Поведение синьора Саламандер-Арденте оскорбляет вековые устои.

Капитан тряхнул рыжей гривой, будто сбрасывая наваждение.

– Ловко! То есть покушение на честь замужней синьоры вековых устоев не рушит?

– Покушения не было!

– Это решать не вам, экселленсе, – сказал дож.