Опомнись, Филомена!

Похищения супруги его серенити вам не спустит.

Увлекаясь, синьорина Паола начала допускать в своей речи просторечные обороты. Князь мысленно сокрушался о недостатке воспитания современных дам.

– Поэтому нам нужно направить погоню по ложному следу. – Раффаэле выдержала многозначительную паузу и добавила: – Вам известно об интрижке тишайшей Филомены с наследником да Риальто? Не отвечайте, вряд ли эта… догаресса поверяла вам тайны сердечные. Верьте мне на слово. Интрижка была, дож о ней знает, и, если Филомена исчезнет из дворца в ту же ночь, когда Эдуардо да Риальто отплывет из Аквадораты, подозрение падет на него.

– Когда отбывает синьор губернатор?

– Сразу после бала, – ответила Паола. – На острове да Риальто грядет пышное торжество. Я постараюсь, чтоб щебет наших влюбленных не остался незамеченным. Если наутро Филомену не обнаружат в ее постели, никто не удивится.

– Коварный план, – одобрил экселленсе. – И щедрый дар.

Донна Раффаэле довольно усмехнулась.

– Вынужден от него отказаться.

– Что? – Ротик Паолы приоткрылся, нижняя губа съехала, приоткрывая неровные зубы.

– Никто не будет таскать вам каштаны из огня, драгоценная… то есть синьорина. Ваша выгода в этой авантюре понятна, моя – сомнительна. Вы получите тишайшего Муэрто в полное владение, я – строптивую пленницу, которая очень скоро мне наскучит. Мой ответ – нет. И позвольте на прощание дать вам совет. Если вы желаете непременно стать догарессой безмятежной Аквадораты, относитесь к гражданам бережливо. Отдавать соучениц на кормление вампирского гнезда – низость, простительная портовой девке, но недостойная правительницы.

Он поднялся из кресла, кивнул и вышел за дверь, не обернувшись.

– Я все слышала, – сказала Лукреция, возвращаясь к нему после того, как проводила учениц к выходу из палаццо. – Не думала, что экселленсе Мадичи откажется от шанса щелкнуть по носу выскочку дожа.

– А я отказался?

– Хитроумная синьорина Раффаэле решила именно так.

– Она глупа.

– Однако ей хватило ума подбросить тебе наживку.

Князь посмотрел в лицо сестры, так похожее на его собственное.

– И я ее проглотил.

Они молчали, их неподвижные красивые лица не выражали ничего.

– Какая скука! – вздохнула наконец Лукреция. – Жду не дождусь возможности опять погрузиться в сон лет эдак на двести, чтоб здесь сменилось уже несколько поколений. Может, потомки смогут меня развлечь.

– Скоро, дорогая, уже скоро…

Экселленсе прислушался. То, что заставило его воспрянуть ото сна, никуда не делось.