Опомнись, Филомена!

– Кракены вымерли сто…

– Твоя чудовищная роженица вышла на охоту!

Ага, значит, когда все в порядке – «мой чудесный кракен на пользу городу», а в случае проблем – «твоя чудовищная роженица». Так и запишем.

Тишайший Муэрто уже шел к двери, призывая Артуро и громы с молниями на головы всех головоногих кракенов.

– Погоди! – Я схватила супруга за парчовый рукав. – Что ты намерен делать?

– Избавиться от зрителей и разобраться с этими тварями.

– Ты сейчас про головоногов?

– Ну не про граждан же безмятежной Аквадораты.

– Артиллерийские залпы очень поспособствуют твоему чумному балагану!

– Гарпунной пушки.

Тишайший Муэрто попытался вернуть себе свой рукав, но не преуспел: я вцепилась в него двумя руками.

– Позволь мне с ними поговорить.

– С головоногами?

– Ну не с твоими же гражданами! Пожалуйста. Я наладила контакт с их матриархом, старшей самкой, молодняк тоже должен ко мне прислушаться. Мне нужно не больше часа, Чезаре.

Я отпустила его руку и стала быстро расшнуровывать лиф платья.

Дож закричал помощнику:

– Прочь! Закрой дверь!

Дож простонал мне:

– Что ты вытворяешь, Филомена?

Дож направил вопрос небесам:

– За что?"

"Голосом супруг владел превосходно, мог выразить гнев, скорбь, обиду, недоумение и в данный момент выражал их одновременно. Это вам не выхолощенные эмоции древнего вампира. Если бы я не была столь увлечена раздеванием, обязательно бы прониклась.

Платье скользнуло на пол, я переступила через него.

– Три четверти часа, нужно только подплыть поближе.

Над Аквадоратой уже разносились звуки чумного набата, за дверью слышался топот множества ног, возбужденные голоса, синьор Копальди отгонял желающих немедленно видеть дожа.

Чезаре рассмеялся:

– Ты всего лишь собралась прыгнуть в воду?

– Ну да.

Я скинула туфли и наклонилась, приподняв подол нижней сорочки и снимая чулки.

– И не стесняешься собственной наготы?

– Мое тело чем-то тебе отвратительно?

Дож подождал, пока сорочка полетит на пол, рассмотрел меня внимательно и покачал головой:

– Оно прекрасно.

– Тогда не вижу причин его стесняться.

– Признайся, – Чезаре поднял с пола мою одежду и, свернув ее, засунул получившийся тюк под один из резных стульев, – тебе просто приятно быть голой.

– Мы приходим в этот мир без одежды, так что… – Пожав обнаженными плечами, я подала супругу крошку-мадженте. – Присмотри за Чикко. Если я не вернусь, пообещай передать ее моей семье.