Опомнись, Филомена!

Не то чтобы я не была уверенна в выигрыше, но на кой тебе со мной целоваться?

– Мне? – Донна Маламоко рассмеялась. – О нет, аквадоратская Львица, если ты проиграешь, ты поцелуешь того синьора, на которого я тебе укажу, и тогда, когда мне будет угодно, без проволочек, выражения неудовольствия, а со страстью.

– Два кинжала, они ведь у тебя парные.

– Хорошо. Пари?

– Пари! – Я пожала протянутую руку и кивнула Мауре. – Разбей!

Дурочка Таккола, она воображает, что знает своего кузена. Как же, не приплывет он. Примчится на веслах страсти как миленький, другого шанса повидаться с его помокомской розой у него не будет.

Вот нарочно задержусь на пляже, чтобы посмотреть, как с монашки спадет притворная скромность и какими горящими глазами стронцо Чезаре будет обшаривать ее лицо. Хотя нет, лучший момент будет как раз во время прибытия тишайшего. Интересно, он воспользуется «Бучинторо»? Это было бы просто великолепно! Золотая галера выглядит столь внушительно, что даже маркизете Сальваторе придется прикусить язычок. Ах, еще бы парчовое одеяние и рогатая шапка…

Обратную дорогу мы болтали без умолку. Карла остыла, я радовалась ее дружелюбию, а Маура и без того обладала самым легким и веселым характером из нас троих. Ей, чтоб быть счастливой, многого не требовалось.

В наше отсутствие на пляже установили еще один тент, под которым расстелили скатерть. Командовала теперь сестра Аннунциата, и капитан подчинялся ей беспрекословно. В каменном ложе очага пылал огонь, на вертеле над ним жарилась рыба, в котелке тушились овощи.

Кто-то из девушек предложил играть в мяч, и скоро стайка босоногих синьорин носилась по песку, хохоча и перекрикиваясь.

Директриса взглянула на меня со значением, я кивнула в ответ и устремила свой взор на море. Супруг изволил задерживаться.

Мы откушали, гвардейцев тоже пригласили к столу, но тем было не до еды. К обилию девичьего интереса служба во дворце их явно не подготовила. Страстные взгляды, хихиканья, как будто случайно приоткрытая щиколотка – все шло в ход, все, кроме прямого разговора.

Уж за этим сестра Аннунциата следила как коршун, прочее же было не в ее власти.

После обеда директриса скомандовала развлекаться, и из плетеного сундука появились музыкальные инструменты.

– Донна догаресса, – протянула Раффаэле, – не желаете спеть под мой аккомпанемент?

– Мои скромные потуги оскорбят твой талант, милая, – елейно ответила я, дернув Мауру, чтоб она передала мне подзорную трубку.

Дож задерживался.