Опомнись, Филомена!

Вот он поморщился, рассматривая свои карты, потрогал кончик носа, приподнял брови. Что там? Что?! Одна за одной карты легли на стол, и маркизет вскричал:

– Это невозможно!

– Синьор желает обвинить меня в шулерстве? – тон Чезаре был скучен. – Закончим вечер дуэлью?

Приятели маркизета что-то зашептали ему с двух сторон. Наконец «красный камзол» поднялся:

– Ни в коем случае, дож Муэрто. Ваша честность несомненна, впрочем, как и ваши навыки фехтовальщика. Благодарю за прекрасный вечер, ваша серенити.

И маркизет Фоско, покачиваясь, покинул таверну вместе со своей свитой.

* * *В ученической гостиной «Нобиле-колледже-рагацце» царила полутьма, лишь одна лампа, стоящая на подоконнике, подсвечивала треугольное личико синьорины Раффаэле.

– Тишайший так и не появлялся? – спросила шепотом маркизета Сальваторе, возникая за спиной Паолы, подобно привидению.

Та всхлипнула и покачала головой.

– Филомена постаралась задержать супруга в своей постели.

– Гадкая островитянка, – кивнула Бьянка, – крестьянка, деревенщина.

– Однако хорошенькая.

– Никакая мордашка не победит чистой и взаимной любви, – сказала Сальваторе и присела на пуфик. – Его серенити скоро от нее устанет. Ах, Голубка, не плачь. Разумеется, он даже на толику не увлечен этой разбойницей. Ты кротка и благонравна, с хорошим происхождением и приданым. К тому же…

Бьянка воровато огляделась и придвинулась к подруге:

– Тихоня Годинели слышала, что эта идиотка Филомена влюблена в Эдуардо да Риальто.

– Нет, у нас на Помо-Комо из молодежи да Риальто гостила лишь Маура.

– Форменная дурочка. Но брат у нее – совсем другое дело: красавец и настоящий кавалер. Вообрази, рост, плечи, золотистые волосы и самые голубые в Аквадорате глаза.

– Неужели?

– Ну и торговый флот да Риальто, который рано или поздно – все мы смертны – достанется Эдуардо в наследство. Разумеется, эта провинциальная Филомена сделала на него стойку и соблазняла три года подряд.

– Удачно?

– Более или менее. Поцелуй, по крайней мере, видели все. На зимнем балу эта проныра затащила благородного да Риальто под омелу и…

Паола тихонько и осуждающе хихикнула:

– А она смела.

– Безрассудна!

– Бедняжка Филомена! – Карие очи Паолы заблестели, возможно, от слез. – Любить одного, но быть связанной браком с другим. У них были свидания?

– Не уверена.