Операция \

— Не догадываетесь, для какой надобности мы вытащили вас из Иванова?"

"— Понимаю, что не пироги кушать, товарищ Менжинский.

— Да, о пирогах нам ещё рано думать… Вот полюбопытствуйте… Манифест «императора Кирилла Первого». Мы считаем, что с династией Романовых покончено бесповоротно, а в городе Ницце объявляется «самодержец и государь Всея Руси»…

Кулагин внимательно читал манифест, а Вячеслав Рудольфович из-под густых бровей следил за выражением лица инженера и решал вопрос, подойдет ли бывший вологодский чекист для ответственного задания, ради которого он срочно вызван в Москву.

Профессиональный революционер Менжинский, член партии большевиков с 1902 года, образованный юрист, бывший подпольщик и эмигрант, первый нарком финансов Советской Республики, генеральный консул в Берлине во время недолгого Брестского мира, человек, владевший добрым десятком языков, отлично знающий литературу и искусство, по приказу партии стал в трудном девятнадцатом году одним из руководителей ВЧК и с тех пор находился на переднем крае труднейшей работы, требующей предельного напряжения сил, ума, таланта и воли.

И немыслимо тонкого, почти интуитивного умения разбираться в людях, ощущать за малым фактом большие события, а порой видеть в громком и внешне эффектном — пустоту и никчемность.

В новых условиях чекисты активно перестраивали методы борьбы с контрреволюцией. Важно и нужно было обезвреживать террористов, шпионов и диверсантов, проникающих на советскую землю, перехватывать контрреволюционную литературу, вычищать из всех углов прятавшуюся вражескую нечисть.

Но ещё важнее была работа по обезвреживанию эмигрантских группировок, выявлению их планов и своевременной парализации контрреволюционных действий. Нужно было вырывать из-под вражеского влияния тысячи обманутых людей, которые в суматохе революции и гражданской войны оказались вдали от родины и народа. Тех людей, которые теперь раскаивались в собственных ошибках и метались из края в край по эмигрантскому морю, трудно решая, к какому берегу пристать. Или просто плыли по воле мутных волн, ничему уже не веря и ни на что не надеясь.

— До академика Павлова новоявленный император добрался. И ему манифест прислал… Вот этот. «…Верьте в царя Кирилла, он скоро будет в Петрограде… Будьте готовы встретить законного царя русского народа…» А это письмо Павлова нам: «Я уже привык без царя… Пусть Кирилл больше мне не пишет…»

— Правильно академик отвечает.