Операция \

Василий Степанович немедленно поехал на пляж отеля «Меритимэ», где им ещё неделю назад была абонирована отдельная кабина для раздевания и проведения купальных лечебных процедур. Из узкого оконца кабины отлично просматривался вход в отель и площадь перед фасадом, уставленная столиками летнего кафе под цветными тентами.

Администрация отеля тоже получила безымянное предупреждение о возможной акции русских террористов, которая, безусловно, подорвет репутацию и бизнес солидного и почтенного учреждения. Вряд ли уважаемые клиенты, прибывшие для отдыха на берег Лазурного моря, пожелают останавливаться там, где посреди бела дня сумасшедшие русские могут открыть стрельбу и от их пуль пострадают совершенно неповинные люди…

Теперь Кулагин мог спокойно уложить в изящный саквояжик купальные принадлежности, прикрыв ими тяжелый дальнобойный маузер с запасной обоймой, дать на чай чернявому служителю пляжа и отправиться по своим делам.

"Когда черный «рошэ» выскочил наконец из тесного коридора заборов и стен, сложенных из массивного известняка, в машине обрели возможность говорить.

— Хороши же ваши знакомые в тайной полиции, князь! Сначала сунули дутый адрес, а потом вообще чуть не сцапали и не отправили в каталажку… Рыцарь-мститель! Вам больше подходит стоять в баре… За стойкой, в фартуке, ваша светлость…

— Не забывайтесь, штаб-ротмистр, — зло огрызнулся Вяземский. — Неизвестно, где вам самому завтра стоять…

— И что на себя напяливать, — поддержал генерал, тоже оскорбленный запальчивыми словами беглого офицерика из захудалых остзейских баронов.

— Во всяком случае, ни вы, ни ваш самозваный император больше меня не увидите. Я не такой идиот, чтобы мозолить в Ницце глаза полиции. У генерала Кутепова найдется работа для меня. Остановите машину!

Эльвенгрен вылез из автомобиля и с такой силой хлопнул дверцей, что неповинный «рошэ» покачнулся, жалобно скрипнув рессорами.

Штаб-ротмистр ушел, не оглянувшись на коллег и унося с собой три тысячи франков задатка, который был им позавчера истребован у генерала под угрозой отказаться от участия в операции.

Задаток у Эльвенгрена полагалось взять назад, но Волошин покосился на карман штаб-ротмистра, оттянутый тяжелым пистолетом, и не решился предъявить подобное требование. Хотя и понимал, что ему предстоит трудное объяснение с Викторией Федоровной по поводу истраченных впустую франков.