Операция \

«Выстрел Конради услышан и будет повторен… — на все лады расписывалось в газетах. — Выстрел не конец, а начало…»

Швейцарский суд не только оправдал Конради, но и признал похвальным желание «мстить большевикам».[2]

Виктория Федоровна предпочитала не называть некоторые вещи собственными именами. Генерала такие тонкости не смущали. Кошки не ловят мышей в белых перчатках. Если Волошин не помнил Плутарха, то он ещё с юнкерского училища знал изречение Макиавелли, что, если поступки срамят тебя, надо, чтобы результаты их тебя оправдали.

Конради стрелял в комиссара Воровского. А в Ницце как отыскать подходящий объект для активных действий? Большевистские комиссары здесь не появляются. Особенно в таких рангах и с такими фамилиями, какие называл ему в Париже Нобель.

Волошин начал уже подумывать, не кончить ли ему этот спектакль с «императорским двором». Пока есть в запасе кое-какие деньги, благоразумнее, как это сделал однокашник и кавалергард князь Вяземский, обзавестись кафе или маленьким ресторанчиком. Иметь скромный, зато надежный и спокойный заработок.

Но на глаза попалась заметка в газете, и Волошин понял, что долгожданная удача рядом.

По-строевому печатая шаг, генерал прошел в комнату, где пребывали в меланхолии высокие супруги, и положил на стол вечернюю газету.

Отчеркнутая красным карандашом заметка извещала о прибытии во Францию народного комиссара по иностранным делам СССР господина Чичерина.

— Ну и что, генерал?

— Дальше, ваше величество, — взволнованно продолжил Волошин. — Читайте дальше!.

— Но, генерал…

— Ваше величество не будет иметь к этому никакого отношения. Все организую как надо. Это же блестящая возможность показать всему миру нашу силу. Такой случай упускать нельзя.

— Вы абсолютно правы, генерал, — жестко и настойчиво поддержала Виктория Федоровна. — Такой случай мы не имеем права упустить. Но помните, Волошин, мы ничего не знаем.

— Только так и будет все сделано! — горячо заверил Волошин «императрицу».

Виктория Федоровна ласково поглядела на преданного друга семьи. Если то, о чём Волошин сказал, удастся, не надо будет задумываться над каждой тысячей франков. Будут фунты, доллары, франки. Будут люди. Храбрые солдаты и офицеры, готовые пойти в бой за восстановление на престоле «императора и самодержца Российского Кирилла Первого» и его августейшей супруги.