Операция 'Одиночество'

Длинный корпус, увенчанный в носовой части мощными башнями мезонных орудий, казался похожим на огромную стальную акулу, боковые плавники которой, флайдеки, излучали свет из открытых створок защитных броневых плит. Сейчас, когда истребитель начал плавно огибать ""Элеонору"", создавалось впечатление, что это сам массивный корпус плавно поворачивается вокруг своей оси, демонстрируя свои прекрасные пропорции. Капитан бросил взгляд налево - там сиял холодным голубым светом шар, на котором сквозь разрывы облачности смутно проступали очертания материков.

Земля...

Присмотревшись, он увидел такой крошечный отсюда шарик, медленно плывущий по орбите - это была одна из боевых станций ""Цербер"". Конечно, если бы подлететь к нему поближе, то стало бы понятно - этот шарик по объему больше трех таких авианосцев, как ""Элеонора"". Впрочем, подлетать близко к орбитальной платформе не стоило - без допуска операторы могут и открыть огонь, с них станется.

Сергеев отметил про себя, что в последнее время он проводит в космосе заметно больше времени, чем в своем офисе.

Не то чтобы его это раздражало, однако оставшиеся без присмотра подчиненные начинали несколько разбалтываться. Впрочем, в данный момент на ""Элеоноре"" его удерживали как раз его непосредственные обязанности. А именно - поиск имперского агента, который, предположительно, работал на этом корабле.

В том, что на борту авианосца действует агент противника, лично полковник нисколько не сомневался. Его эксперты перелопатили гору информации и, по крайней мере так ему казалось, сузили круг подозреваемых до минимума.

Их выводы были не столь уверенны, однако некоторые члены экипажа вызывали подозрения.

- И кто эти твои подозреваемые? - поинтересовался Алмейда. Они с полковником на протяжении последнего часа обсуждали сложившееся положение.

- Извини, Франсиско, не могу. Серьезных аргументов у меня нет, а подозрительные моменты, при желании, можно найти в поведении любого, в том числе и в твоем. Не могу же я арестовать несколько человек просто так, тем более, что доказать мы ничего не сможем, а агент только насторожится и затаится.

Так что от излишней торопливости будет только хуже.

- Так и не скажешь?

- Не скажу. Ты можешь случайно выдать себя, а агент, если я не ошибся, все время ждет неприятностей, поэтому ему будет достаточно намека.

- Но хоть что-то ты сделал? - спросил контр-адмирал, несколько раздосадованный скрытностью приятеля, хотя и принимая его аргументы.

Сергеев пожал плечами.