Операция «Аутодафе»

 — Маньяк-одиночка не смог бы организовать десятки бесследных исчезновений за столь короткий срок. Причем заметьте — два из них произошли практически в одно и то же время за восемьдесят километров друг от друга. А если у маньяка есть подручные — то это уже организация! Но Машков о ней и слышать не хочет… И еще — он упрямо не замечает один факт — все девочки родились в феврале! А вот здесь-то, на мой взгляд, кроется что-то очень важное. Только пока не понятно ЧТО.

— Кто ведет расследование? — полковник вынул из пачки сигарету, повертел ее в пальцах и сунул обратно.

— Вам бы совсем бросить, — осторожно посоветовал я.

— Не отвлекайся, — проворчал Рябов. — Сам решу, и будь любезен ответить на поставленный вопрос!

— Ставленники Машкова, недавно переведенные в наш отдел из Питера, — поморщился я. — Верные псы, не лезущие с инициативами и не задающие врио неприятных вопросов, а именно: капитан Тихвинский, капитан Сельянов и майор Игнатьев.

— Н-да, «могучая» команда, — покачал головой шеф. — Я знаю сих господ. Сельянов и Игнатьев — абсолютные нули в оперативной работе. Тихвинский поумнее, поопытнее, но он законченный карьерист и никогда не станет оспаривать мнение начальства. Будет «копать» исключительно в том направлении, в каком приказали… И тем не менее я… Лично я прошу тебя заняться «Делом пятнадцатилетних».

— ??!

— Нет, нет, не официально! — поспешил пояснить Рябов. — И необязательно в полном объеме. Видишь ли, Дима, моей старшей дочери Ирине в минувшем феврале исполнилось пятнадцать…

«Блин! Как я мог забыть! — мысленно схватился за голову я. — Сам же, дятел, поздравлял шефа семь с лишним месяцев назад. Неужто склеротиком заделался?!»

— …Я видел сон, страшный сон накануне ночью, — продолжал между тем Владимир Анатольевич. — Ирочку, дочку, — тут он потупился, стиснул кулаки, — хватали грязными лапами какие-то омерзительные типы со звериными мордами и орали хором: «Пополнение! Пополнение! Ты сладенькая, на многое сгодишься! Ты не чета другим!» — судорожно сглотнув, полковник умолк.

— Ну а дальше? — тихо спросил я."

"— Не помню, — угрюмо ответил Рябов. — Что-то на редкость гадкое, сумбурное, кошмарное. Но подробности напрочь вылетели из памяти спустя секунду после пробуждения.