Опекун. Подарок под Новый год (СИ)

Что-то меня не туда несёт.

Даю установку себе. Тимофей Грозный – моральный урод. И даже внешность его не спасёт. Знаю я таких, девчонок за пять минут убалтывают, а потом они с животами, а через девять месяцев его ребёнка воспитывают. Знали, видели, не хотим туда.Хорошо быть некрасивой, никто на танцы не приглашает, дружбу не предлагает, живёшь себе сам потихоньку. И я бы жила как раньше. Я ведь даже в училище художественное поступила, правда с сентября ещё ни разу не показалась там. А теперь ещё и эти увезли.

Так-с, что тут из шмотья есть?

Лезу в шкаф, на полках пусто, а на штанге висит пара каких-то платьев.

Бабы его, что ли?

Прикладываю к себе.

Не. Не мой размерчик. В груди будет слишком свободно, мне до третьего размера как до Китая. Вешаю платье обратно .

Значит, придётся спать в футболке. Надо было вещей с собой побольше брать.

Ложусь в кровать и моментально засыпаю.

*** ***

– Ты вставать собираешься? – надо мной гремит ненавистный голос индюка.

– Чего тебе надобно старча? – зеваю и поворачиваюсь на другой бок.

– Ты что не слышишь? Вставай, я тебе говорю.

– Зачем в такую рань? – бурчу из-под подушки. – В тебя, что энерджайзер с утра поставили.

– Рада!

– Отстань. Я спать легла в три, а уснула в четвёртом часу. Дай поспать.

– Не отстану. Мне ещё в офис ехать и по делам. Вставай!

– Тебе надо – ты езжай, а мне и так хорошо.

– Если ты сейчас же не встанешь, мне придётся применить меры воспитания, – голос уже звучит рассерженно.

– Применяй.

Чувствую как одеяло, в которое я завёрнута, натягивается и меня тащит вместе с ним на другой край постели. Я так хочу спать, что мне всё равно. Ну, сдерёт он с меня одеяло. Я же не голая. В футболке и шортиках.

– Рада. Это не смешно.

– Отстань.

Я продолжаю сопротивляться. Он всё-таки сдёргивает с меня одеяло. И судя по наступившей тишине, что-то тут нечисто.

Ха. Тактику сменил. Молодец! Сработало. Привлёк внимание. Но не более. Прячу голову опять под подушку, а через секунду мне по ягодице прилетает шлепок.

Я взвизгиваю.

– Ты что охренел?

Сажусь на кровати и потираю ушибленное место.

– Я предупреждал.

– На меня нельзя поднимать руку. Я ведь и сдачу могу дать, – грожу ему кулаком.

– Рада, собирайся. Мне правда некогда.