Опера вызывали?!

Еще раз девчонку вот эту ограбишь — ноги переломаю и скажу, что так и было! Вопросы?

— Нет вопросов, простите, — буркнул пацан.

— Иди! — Жека выдохнул и отпустил болезного.

Тот отпрыгнул на метр в сторону, и спустя несколько секунд его уже и след простыл.

— Он несовершеннолетний! Кто его родители?

— Он детдомовский, нет родителей, — отмахнулся Жека. — И, просто поверь, пельмешка, — ему лучше с Борисом, тот хоть не даст сторчаться, спиться или попасть в банду, которую мы точно задержим и посадим за какое-нибудь вооруженное нападение с тяжкими телесными.

— Не понимаю я этого, — покачала я головой.

— Какие твои годы? — улыбнулся Жека. — Поехали, я и так задержался.

Я кивнула, спрятала кошелек, обняла сумку и потопала вслед за опером.

Глава 25

Глава 25

Жека

Лиля с таким трепетом прижимала к груди сумку, что я снова позавидовал. Сумке. Дожил, то букету завидую, то дамской сумочке. А все потому, что у них доступ к телу есть, а я мог ее обнять только урывками, предварительно заговорив зубы. А обнять ее хотелось.

Я зевнул, покосился на собранную Лилечку и хмыкнул. Будущий генеральный, млин… Азы бы для начала выучила и только потом в генеральные метила, справедливая моя и правильная.

К нам так два года назад следак пришел. Только институт закончил и, как пельмешка, требовал, чтоб все правильно. Упертый и непрошибаемый оказался, Макс зовут.

Первые пару недель мы ржали, вторые — пытались парню втолковать, что принципы его нам никуда не уперлись, опыта у нас поболее будет, и предложили просто тихо посидеть и понаблюдать, как умные люди работают.

Наши доводы разбились о его занудство, корона на голове Максимки была намертво прибита к черепу, а гонор родился раньше, чем сам товарищ, мать его, капитан. И перчиком на торте характера Макса было упрямство. Ослиное.

В итоге мы с пацанами решили, что юродивых и дегенератов мы не обижаем, а Макса в нашу дружную семью просто подкинули.

Снова покосился на пельмешку и умилился. Ей бы я подчинился. Даже на работе. Я, кажется, на все был согласен, лишь бы она улыбалась. На подвиги, подчинение и самому страшно что еще.