Опасный контракт

Рядом, приставив стулья, сидели двое молодых мужчин — Денис, друг Васнецова, и Стас, адвокат.

Лицо у Васнецова было почти в порядке, только по виску разлился фиолетово-чёрный синяк. А вот торс значительно пострадал, когда Алексей — после броска Жукова — приземлился боком прямо на стол.

— Но у Жукова вид и вовсе кошмарный. Он в другом отделении, я сейчас его навестил. Ты превратил его в кровавый бифштекс, — заметил Стас и поправил белоснежные манжеты с запонками.

Васнецов вскользь подумал, что услуги этого элегантного красавчика обойдутся ему дорого.

Адвоката прислал Богдан, узнав, что друг попал в трудную ситуацию. Друзья активизировали связи, чтобы помочь Васнецову. Стас, несмотря на молодость, считался крутым профессионалом и успел заработать отличную репутацию.

— Однако, как мне сказал врач, это всего лишь повреждение мягких тканей, — заметил Стас. — Конечно, разве такую тушу пробьёшь? У тебя, Алексей, кулак, наверное, в жире увяз.

— А жаль. Я убить его хотел.

— Вот этого не надо! — нахмурился адвокат. — Если уж так тебе хочется наказать Жукова, могу закрыть его лет на пять. Пусть помучается земноводное, вкушая тюремный харч.

— По факту, ты пострадал сильнее, — сказал Денис. — У тебя рёбра треснули, и по башке получил капитально. Я вообще серьёзно переживал, пока ты в себя не пришёл.

— Вот-вот, — подтвердил Стас.

— Мужики, хватит сочинять, всё со мной нормально.

— Нет, ты ошибаешься, Алексей.

— Долго мне тут ещё лежать? Домой хочу. Я в полном порядке.

— Ничего подобного, — отрезал Денис. — Чем эти травмы обернутся в будущем? Вдруг ты станешь овощем? И тогда загубишь все свои инвестиционные проекты.

— Не прикалывайся надо мной, — пробурчал Алексей.

Денис с улыбкой похлопал его по руке.

— Держись, братишка. Прекрасно понимаю, как тебе сейчас хреново.

Верный друг ещё не знал, что Васнецова сейчас беспокоят не травмы, а информация, выбитая из Жукова. На боль он не обращал внимания — то, что творилось у него в душе, мучало гораздо сильнее.

Он никак не мог смириться с мыслью, что сам вычеркнул из своей жизни пять лет.

Обрёк себя и Веронику на страдания.

Он ведь мог поговорить с женой.