Опасный контракт

Но тут же себя остановила — нечего его жалеть! Сам во всём виноват!

— Пап, мама рассказывала, что ты был необыкновенным хоккеистом, очень крутым! Я тоже хочу играть в хоккей! Но мы не могли купить снаряжение, бабуля болеет, нужны лекарства. Но я вырасту, буду работать, помогать маме, и тогда уж точно буду играть в хоккей, как ты! Хочу быть, как ты, папа! Мама мне говорила, что ты сильный и ловкий! Самый лучший! Как же здорово, что ты приехал!

Васнецов снова затравленно посмотрел на Нику — как волк, которого загнали за флажки, и теперь он совсем отчаялся и не знает, что делать.

— Папуля, а ты больше не уедешь? Ты останешься с нами? Мне столько тебе всего надо показать. Мне мама такой конструктор подарила! А ещё я много картин для тебя нарисовал, пап! Мы их складываем. Папа, пап! Ты же не уедешь? — с тревогой спросил малыш. Он гладил лицо Васнецова маленькими ручками, а тот стискивал челюсти.

— Нет, сынок, я теперь больше никуда не уеду. Никуда и никогда.

В голосе Васнецова прорывалась дикая боль, было ясно, что он с трудом сдерживает эмоции. Он выглядел так, словно его безжалостно кромсают ножами.

— Правда не уедешь, пап?

— Да, малыш… Прости меня, что я так долго отсутствовал… Я ужасно виноват перед тобой.

— Пап, да ты что! — Егорка прижался мокрым от слёз личиком к щеке Васнецова, а потом его поцеловал. — Я же понимаю, ты был на задании! Ты никак раньше не мог приехать. Зато теперь мы вместе! Папулечка мой любимый!

9

В восемь вечера Ника уложила Дашеньку спать и тут же легла рядом на большую кровать, свернулась в клубок, уткнулась в подушку.

С игровой площадки он ушёл вместе с Егоркой. Сказал, что сам отведёт сына домой к бабушке. А Ника отправилась кормить и укладывать Дашеньку.

Она везла коляску и оглядывалась. Две фигуры — большая и маленькая — взявшись за руки, пересекали двор.

Наконец Ника услышала, как в двери повернулся ключ. Её сердце бешено забилось, душа ушла в пятки.