Опасный министр

Значит, ему это выгодно, как и тогда со штрафами для супермаркетов. Никольский хочет замочить нефтяников? А вот это уже действительно интересно. Нефтяники — это настоящие тяжеловесы. Они не чиновники и формально не принимают решений в государстве, но их голос имеет куда больший вес, чем голос половины министров.

— Но все‑таки у меня еще осталось право на один вопрос в обмен на тарелку моего борща, — замечаю.

— Ты можешь использовать это право.

— В другой раз.

Я решаю больше не обсуждать с Никольским работу.

Мне по‑прежнему ничего непонятно о бейсболе, но я слушаю Ярослава с восхищением, забывая дышать. Мне хочется его слушать, что бы он ни рассказывал: хоть про бейсбол, хоть про квантовую физику. Его голос пробирается под кожу.

Это абсолютно точно и бесповоротно: мужчин умнее, интереснее, красивее и, черт возьми, сексуальнее Ярослава я за 22 года своей жизни еще не встречала.

Через полчаса Ярослав расплачивается, и мы идем к машине. Я несу в руках цветы, но уже не испытываю стеснения. Никольский, кажется, тоже. По дороге до моего дома я несколько раз опускаюсь лицом в красные бутоны и вдыхаю их умопомрачительный запах.

Неловкость все‑таки возникает. Когда Ярослав тормозит у моего подъезда.

— Спасибо за вечер, — искренне благодарю.

Мне удалось отвлечься от грустных мыслей о Косте, удалось узнать кое‑что важное по работе. Да и в целом находиться в компании Ярослава — одно удовольствие.

— И тебе спасибо, Алена. Мне нравится проводить с тобой время.

От этих слов из легких будто весь воздух вышибает. На улице уже темно, в салоне автомобиля свет не горит, поэтому я могу надеяться, что Ярослав не видит моих резко вспыхнувших щек.

Он кладет ладонь на мою спину и притягивает к себе в объятия. Целует в щеку, но задерживается на ней губами дольше положенного.

Черт, что я творю…?

Ярослав зарывается лицом в мои волосы. Чувствую его горячее дыхание на затылке, оно провоцирует табун мурашек по всему телу. Внизу живота разливается приятное тепло. При живом Косте я обнимаю другого мужчину… И не просто мужчину, а источника.