Опасный министр

Это значит, что дело действительно серьезное, и Ира опасается прослушки.

Она сказала, что Ярослава шантажируют. На него пытаются воздействовать через тебя. Если Ярослав не сделает то, что от него требуют, то тебя посадят за наркоту.

Прямо сейчас в твоей квартире идет обыск, затем ты будешь объявлена в федеральный розыск. Ну и дальше твоя судьба будет зависеть от того, договорится Ярослав с силовиками или нет. Поэтому Никольский попросил Иру срочно тебя спрятать, пока он со всем не разберется. Как-то так.

Я смотрю немигающим взглядом на серое кожаное сиденье напротив. Рассказ Алексея звучит, как американский триллер.

— Но почему Ярослав не позвонил мне и ничего не сказал? — задаю резонный вопрос через некоторое время молчания.

— Потому что его телефон прослушивается, а за ним самим установлена слежка.

Все произошло спонтанно, насколько я понял.

— А если Ярослав попросил Ирину, то почему за мной приехал ты?

— Ира опасается, что за ней тоже следят. Ей нужна пара дней, чтобы выяснить, так ли это.

Алексей замолкает, продолжая спокойно вести автомобиль. Я больше не задаю вопросов, пытаясь обдумать услышанное. Новая волна ужаса накрывает меня, когда я понимаю, что просто исчезла с работы, никому ничего не сказав. Яна и Паша вернутся с обеда, а меня нет. Телефон с собой не взяла, записку не оставила.

А мои родители? Мы с мамой постоянно переписываемся, если я долго не отвечаю, она начинает переживать и тут же звонит.

— Леш, мне надо позвонить родителям, — подскакиваю с заднего сиденья.

— Ляг! — приказывает, и я снова послушно опускаюсь.

— Мне надо позвонить маме и на работу, — повторяю.

— Нельзя, к сожалению. Вечером ты не вернешься домой, и тебя объявят в федеральный розыск. Твои родители — первые люди, у которых тебя будут искать. Их будут допрашивать и всячески пытаться выяснить, знают ли они о твоем местоположении. Для твоей же безопасности лучше им не звонить.

И только сейчас на моих глазах выступают слезы. Я понимаю, как это все будет выглядеть: в моей комнате в съемной квартире найдут наркотики, объявят меня в розыск. Будут допрашивать соседку Аню, хозяйку квартиры, моих родителей, Яну, Пашу, главного редактора… Им всем будут говорить, что я наркоманка или того хуже — торгую наркотиками. Еще наверняка придут с обыском на работу…

— Не плачь, — говорит Алексей, когда слышит, как я всхлипываю.