Опасный министр

Боже…

За столом я оказываюсь по левую руку от Натальи, из-за чего начинаю испытывать волнение похлеще, чем от знакомства с мамой Ярослава. Эта девушка по-прежнему самая красивая, хоть уже давно исчезла с обложек всех журналов. У нее длинные светлые волосы, пушистые брови и ресницы. Осанка идеально ровная, как и полагается топ-модели.

Видимо, почувствовав на себе мой взгляд, Кузнецова-Готье поворачивает голову ко мне.

— Меня Наталья зовут, — представляется с улыбкой.

— Я знаю. Алена, — улыбаюсь в ответ.

— Вы модель? — вдруг спрашивает.

— О, нет, что вы. Я журналист.

— У вас для модели есть все данные.

Я чувствую, как расширяются мои глаза.

— Мне еще никто такого не говорил. Спасибо, из уст топ-модели это совершенно точно комплимент.

Рука Ярослава опускается на спинку моего стола.

— Сменишь профессию? — шепчет на ухо.

— Не дождешься, — слегка пихаю его в бок. — Буду и дальше писать про министерство экономики и твои реформы.

— И правильно, — нежно целует меня в висок.

Конечно, правильно.

Глава 55

С детского дня рождения мы возвращаемся домой довольно поздно. Несмотря на все мои опасения, знакомство с семьей Ярослава прошло замечательно. У него очень добрая и приветливая мама. Сестра тоже мне понравилась. Ко мне все отнеслись хорошо. Ну или сделали вид. Но хочется верить, что я понравилась им так же, как и они мне.

Прохожу на кухню, мою руки в раковине, включаю чайник и достаю две кружки для себя и Ярослава. Пока суечусь с чаем, даже не слышу, как Яр подходит ко мне сзади.

Его ладони опускаются на мою талию, и я замираю. Ярослав аккуратно разворачивает меня к себе. Стоит вплотную, бегает взглядом по моему лицу. От его близости становится трудно дышать. Ярослав склоняется к моему лицу и проводит носом по щеке. Я аккуратно обвожу руками его спину.

— Моя, — шепчет.

— Твоя, — отвечаю так же шепотом.

Едва ощутимо касается губами кожи лица, потом еще раз и еще.

— У меня такое ощущение, что до встречи с тобой я как будто не жил.

"— Ну как это? — кокетливо спрашиваю, а сама улыбаюсь, как дурочка.

— Вот так. До тебя все было таким серым и неинтересным. Работа, бейсбол, какие-то одноразовые девушки. Я был так увлечён карьерой, что забывал жить. А с тобой все стало по-другому. Теперь у всего, что я делаю, есть смысл — ты. Я все делаю для тебя, для нас, для нашего будущего.

От таких слов у меня дыхание перехватывает. Эти признания слишком глубокие, слишком личные.